реферат по Литературе

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИМЕНИ А.С. ПУШКИНА

ФАКУЛЬТЕТ СПО

Владимир Владимирович Маяковский и современность

РЕФЕРАТИВНАЯ РАБОТА ПО ЛИТЕРАТУРЕ

Студентки 1 курса 11 группы

ЛГУ им. А.С. Пушкина

(Лужского института)

Павловой А.И.

Преподаватель

Лобашова С.Н.

Санкт-Петербург – Пушкин – Луга

2014 г.

Содержание.

Введение. ……………………………………………………………………….3

Глава 1. Краткая биография…………………………………………………….

Глава 2. Отношение «современников» к Маяковскому………………………

Глава 3. Отношение современности к Маяковскому……………………….

Заключение. ……………………………………………………………………

Приложения……………………………………………………………………..

Список использованной литературы. ……………………………………….

Введение.

Тему «Владимир Владимирович Маяковский и современность» я выбрала для того, чтобы исследовать отношение «Маяковской» современности и нынешней к творчеству писателя и поэта.

На мой взгляд, со временем изменилось многое, но отношение к автору и к его произведениям до сих пор неоднозначно. «В мировой поэзии XX века Маяковскому принадлежит особенная, можно сказать, исключительная роль. Маяковский первым из поэтов XX столетия отдал свой могучий талант революционному обновлению жизни, начатому Великим Октябрем. В наши дни наглядно видны глобальные масштабы совершенного им подвига.» [1] «Уподобив поэзию Маяковского динамизму грандиозных межпланетных ракет, Пабло Неруда отметил, что под ее влиянием вся мировая поэзия «преобразилась, словно пережила настоящую бурю» ».[2]

В первой главе мы рассмотрим биографию Владимира Владимировича, его достижения,

Глава 1.

Годы жизни Владимира Владимировича Маяковского 19.07.1893 — 14.04.1930.

Отец — дворянин, служил лесничим, мать из рода кубанских казаков. В 1902—1906 гг. Маяковский учился в Кутаисской гимназии, в июле 1906 г. вместе с матерью и двумя сестрами переезжает в Москву, где поступает в 4 класс 5-й классической гимназии (за неуплату денег за обучение был исключен в 1908 г.)

В Москве Маяковский знакомится с революционно настроенными студентами, увлекается марксистской литературой, вступает в начале 1908 г. в партию большевиков, подвергается арестам, 11 месяцев проводит в Бутырской тюрьме, откуда освобождается в январе 1910 г. как несовершеннолетний. В тюрьме Маяковский написал тетрадь стихов в 1909, но вскоре она была отобрана надзирателями; с нее поэт исчислял начало своего творчества. После освобождения из тюрьмы он прерывает партийную работу, чтобы «делать социалистическое искусство». В 1911 г. Маяковский поступает в Училище живописи, ваяния и зодчества, где знакомится с Д. Д. Бурлюком, организатором футуристической группы «Гилея», который открывает в нем «гениального поэта». В феврале 1914, Маяковский вместе с Бурлюком был исключен из училища за публичные выступления. В декабре 1912 г. Маяковский дебютирует как поэт в альманахе «Пощечина общественному вкусу», где были напечатаны его стихотворения «Ночь» и «Утро». Там же был опубликован и манифест русских кубо-футуристов, подписанный Д. Бурлюком, А. Крученых, В. Маяковским и В. Хлебниковым. В манифесте провозглашалось нигилистическое отношение к русской литературе настоящего и прошлого: «Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и прочих с Парохода современности. (…) Всем этим Максимам Горьким, Куприным, Блокам, Сологубам, Ремизовым, Аверченкам, Черным, Кузминым, Буниным и прочим нужна лишь дача на реке. Такую награду дает судьба портным». Однако вопреки декларациям Маяковский высоко ценил Гоголя, Достоевского, Блока, и других писателей, которые оказали глубокое влияние на его творчество. Творчески плодотворным стал для Маяковского 1913 г., когда вышел его первый сборник «Я», написана и поставлена программная трагедия «Владимир Маяковский» и было совершено вместе с другими футуристами большое турне по городам России. Сборник «Я» был написан от руки, снабжен рисунками В. Н. Чекрыгина и Л. Шехтеля и размножен литографическим способом в количестве 300 экземпляров. В качестве первого раздела этот сборник вошел в книгу стихов поэта «Простое как мычание» в 1916.В 1915—1917 гг. Маяковский проходит военную службу в Петрограде в автошколе. 17 декабря 1918 г. поэт впервые прочел со сцены Матросского театра стихи «Левый марш (Матросам)». В марте 1919 г. он переезжает в Москву, начинает активно сотрудничать в РОСТА (Российское телеграфное агентство), оформляет (как поэт и как художник) для РОСТА агитационно-сатирические плакаты («Окна РОСТА»). В 1919 г. вышло первое собрание сочинений поэта — «Все сочиненное Владимиром Маяковским. 1909-1919″. В конце 10-х гг. Маяковский связывает свои творческие замыслы с «левым искусством», выступает в «Газете футуристов», в газете «Искусство коммуны». Футуризм Маяковского с самого начала и до конца дней поэта имел романтический характер. Маяковский и в советское время оставался футуристом, хотя и с новыми свойствами: «комфутом», то есть коммунистическим футуристом, а также руководителем ЛЕФа (Левого фронта искусств) (1922—1928). В 1922—1924 гг. Маяковский совершает несколько поездок за границу — Латвия, Франция, Германия; пишет очерки и стихи о европейских впечатлениях: «Как работает республика демократическая?» (1922); «Париж (Разговорчики с Эйфелевой башней)» (1923) и ряд других. В Париже поэт будет и в 1925, 1927, 1928, 1929 гг. (лирический цикл «Париж»); в 1925 г. состоится поездка Маяковского по Америке («Мое открытие Америки»). В 1925—1928 гг. он много ездит по Советскому Союзу. Художественный мир Маяковского являет собою синтетическую драму, которая включает в себя свойства разных драматургических жанров: трагедии, мистерии, эпико-героической драмы, комедии, райка, кинематографа, феерии и т. д., подчиненных основному у Маяковского — трагическому характеру его главного героя и трагедийной структуре всего его творчества. Следует заметить, что не только его пьесы, но и поэмы по-своему драматургичны и чаще всего трагедийны. В трагедии «Владимир Маяковский» поэт видит свой жизненный долг и назначение своего искусства в том, чтобы способствовать достижению человеческого счастья. Искусство для него с самого начала было не просто отражением жизни, а средством ее переделки, орудием жизнестроительства. Маяковский стремится поставить своего лирико-трагедийного героя, выражающего устремления всего человечества, на место Бога — одряхлевшего, беспомощного, не способного на какие-либо деяния ради людей. Этот герой из-за своей неразделенной любви к женщине и к людям в целом становится богоборцем с сердцем Христа. Однако, для того чтобы стать Человеко-богом, герой и все остальные люди должны быть свободными, раскрыть свои лучшие возможности, сбросить с себя всякое рабство. Отсюда революционный нигилизм Маяковского, нашедший свое выражение в определении программного смысла поэмы «Облако в штанах»: «»Долой вашу любовь», «долой ваше искусство», «долой ваш строй», «долой вашу религию» — четыре крика четырех частей». Любви, искусству, социальному строю и религии старого мира Маяковский противопоставляет свою любовь, свое искусство, свое представление о социальном устройстве будущего, свою веру в идеал нового, во всех отношениях прекрасного человека. Попытка реализации этой программы после революции оказалась для поэта трагической. В «Облаке» Маяковский выходит к людям «безъязыкой» улицы в роли поэта-пророка, «тринадцатого апостола», «сегодняшнего дня крикогубого Заратустры», чтобы произнести перед ними новую Нагорную проповедь. Называя себя «сегодняшнего дня крикогубым Заратустрой», Маяковский хотел сказать, что и он, подобно Заратустре, является пророком грядущего — но не сверхчеловека, а освобожденного от рабства человечества. В поэмах-трагедиях «Облако в штанах», «Флейта-позвоночник», «Война и мир», «Человек» и «Про это» у героя Маяковского, выступающего в роли богоборца, «тринадцатого апостола», Демона и воителя, появляются трагические двойники, похожие на Христа. В изображении этой трагической двойственности Маяковский развивает традиции Гоголя, Лермонтова, Достоевского и Блока, становится богоборцем с сердцем Христа. Его богоборчество начинается с мук неразделенной любви к женщине и только потом приобретает социальный и бытийный смысл. В поэме «Флейта-позвоночник» он показал грядущий праздник взаимной, разделенной любви, а в поэме «Война и мир» — праздник братского единения всех стран, народов и материков. Маяковский хотел разделенной любви не только для себя, но «чтоб всей вселенной шла любовь». Его идеалы трагически разбивались о реальную действительность. В поэме «Человек» показан крах всех усилий и устремлений героя, направленных на достижение личных и общественных идеалов. Этот крах обусловлен косностью человеческого естества, трагическим дефицитом любви, рабской покорностью людей Повелителю Всего — этому всесильному наместнику Бога на земле, символу власти денег, власти буржуазии, способной купить любовь и искусство, подчинить себе волю и разум людей. В пьесе «Мистерия-буфф» и поэме «150 000 000″ поэт ставит революционные массы народа на место Бога и Христа. При этом, в отличие от «Двенадцати» Блока, Маяковский односторонне идеализирует социальное сознание и творческие возможности революционных масс, которые еще недавно изображались поэтом как безликие толпы людей, покорные Повелителю Всего, а теперь, по подсказке автора, самоуверенно заявляющие: «Мы сами себе и Христос и Спаситель!» В гениальной поэме-трагедии «Про это» Маяковский показал борьбу лирического героя за идеальную, разделенную любовь, без которой нет жизни. В ходе этого трагического поединка с героем происходят фантастические метаморфозы, его природное естество под воздействием «громады любви» развоплощается, превращается в творческую и духовную энергию, символами которой являются стих, поэзия и страдающий Христос. Гиперболический процесс метаморфоз выражен поэтом в сложной системе трагических двойников поэта: медведя, комсомольца-самоубийцы, похожего одновременно и на Иисуса, и на самого Маяковского, и других. В целом этот трагедийный метаморфический процесс обретает форму поэмы-мистерии о любви, страданиях, смерти и грядущем воскресении Всечеловека, Человека природного, стремящегося занять место Бога. В поэме «Хорошо!» и сатирической дилогии «Клоп» и «Баня» Маяковский изображает, как в революционной борьбе рождается советская Россия, славит «отечество… которое есть,/но трижды — которое будет», внимательно следит за ростками новой жизни, стремясь как поэт романтико-футуристического склада помочь их быстрому развитию. Вместе с тем он обнаруживает в зародыше раковые опухоли советского общества, грозящие ему смертельными болезнями. После поэмы «Хорошо!» Маяковский хотел написать поэму «Плохо», но вместо нее написал сатирические пьесы «Клоп» и «Баня», в которых показал самые опасные тенденции в молодом советском обществе: перерождение рабочих и партийцев в мещан — любителей красивой, «аристократической» жизни за чужой счет (Присыпкин) и усиление власти невежественных и некомпетентных партийно-советских бюрократов вроде Победоносикова. Сатирическая дилогия поэта показала, что основная масса людей оказалась не готова занять место Бога и приступить к реализации высоких идеалов и потенциальных возможностей человека. В поэме «Во весь голос» Маяковский называет настоящее «окаменевшим говном», а реализацию своего идеала Человека переносит в неопределенно далекое «коммунистическое далеко». Сатира поэта, особенно «Баня», вызвала травлю со стороны рапповской критики. В феврале 1930 г. поэт вступает в РАПП (Российская Ассоциация пролетарских писателей). Этот поступок Маяковского был осужден его друзьями. Отчуждение и общественная травля усугублялись личной драмой («любовная лодка разбилась о быт»). Маяковскому упорно стали отказывать в выезде за границу, где у него должна была состояться встреча с женщиной (стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой», 1928), с которой намеревался связать свою жизнь. Все это привело Маяковского к самоубийству, предсказанному еще в трагедии «Владимир Маяковский».

Глава 2.

Современники Владимира Владимировича по разному относились к поэту. Кто-то считал творения Маяковского, кто-то же относился. Давай-те рассмотрим некоторые статьи .

«Борис Пастернак

«Какая радость, что существует и не выдуман Маяковский — талант, по праву переставший считаться с тем, как пишут у нас нынче… Поэзию привлекут к поэту две вещи: «Ярость творческой его совести. Чутье неназревшей еще ответственности перед вечностью — его судилищем». (Из статьи «Владимир Маяковский. «Простое как мычание» )

Едва ли найдется в истории другой пример того, чтобы человек, так далеко ушедший в новом опыте, в час, им самим предсказанный, когда этот опыт, пусть и ценой неудобств, стал бы так насущно нужен, так полно бы от него отказался. Его место в революции, внешне столь логичное, внутренне столь принужденное и пустое, навсегда останется для меня загадкой. <...>

Тут была та бездонная одухотворенность, без которой не бывает оригинальности, та бесконечность, открывающаяся с любой точки жизни, в любом направлении, без которой поэзия — одно недоразуменье, временно неразъясненное. И как просто было это все. Искусство называлось трагедией. Так и следует ему называться. Трагедия называлась «Владимир Маяковский». Заглавье скрывало гениально простое открытье, что поэт не автор, но — предмет лирики, от первого лица обращающейся к миру. Заглавье было не именем сочинителя, а фамилией содержанья. (Из повести «Охранная грамота»)

Марина Цветаева

Брак поэта с временем — насильственный брак. Брак, которого, как всякого претерпеваемого насилия, он стыдится и из которого рвется — прошлые поэты в прошлое, настоящие в будущее… Вся советская поэзия — ставка на будущее. Только один Маяковский, этот подвижник своей совести, этот каторжанин нынешнего дня, этот нынешний день возлюбил: то есть поэта в себе превозмог. (Из статьи «Поэт и время»)

…Говоря о данном поэте, Маяковском, придется помнить не только о веке, нам непрестанно придется помнить на век вперед. Эта вакансия: первого в мире поэта масс — так скоро-то не заполнится. И оборачиваться на Маяковского нам, а может быть, и нашим внукам, придется не назад, а вперед. <...>

Когда я говорю «глашатай масс», мне видится либо время, когда все такого росту, шагу, силы, как Маяковский, были, либо время, когда все такими будут. Пока же, во всяком случае, в области чувствований, конечно, Гулливер среди лилипутов, совершенно таких же, только очень маленьких <...>

Ритмика Маяковского — физическое сердцебиение — удары сердца — застоявшегося коня или связанного человека… Маяковский, даже в своей кажущейся свободе, связан по рукам и ногам. О стихах говорю, ни о чем другом. <...>

Важная особенность — Маяковский-поэт весь переводим на прозу, то есть рассказуем своими словами, и не только им самим, но любым. И словаря менять не приходится, ибо словарь Маяковского — сплошь обиходен, разговорен, прозаичен (как и словарь «Онегина», старшими современниками почитавшийся «подлым»). Утрачивается только сила поэтической речи: маяковская расстановка, ритм… (Из статьи «Эпос и лирика современной России»)

Владимир Маяковский, двенадцать лет подряд верой и правдой, душой и телом служивший —

Всю свою звонкую силу поэта

Я тебе отдаю, атакующий класс! —

кончил сильнее, чем лирическим стихотворением — лирическим выстрелом. Двенадцать лет подряд человек Маяковский убивал в себе Маяковского-поэта, на тринадцатый поэт встал и человека убил. Если есть в этой жизни самоубийство, оно не там, где его видят, и длилось оно не спуск курка, а двенадцать лет жизни. Никакой державный цензор так не расправлялся с Пушкиным, как Владимир Маяковский с самим собой.

Если есть в этой жизни самоубийство, оно не одно, их два, и оба не самоубийства, ибо первое — подвиг, второе — праздник. Превозможение природы и прославление природы. — .

Прожил как человек и умер как поэт. (Из статьи «Искусство при свете совести»)

…Своими быстрыми ногами Маяковский ушагал далеко за нашу современность и где-то, за каким-то поворотом, долго еще нас будет ждать. (Из статьи «Эпос и лирика современной России» )

Ю. Тынянов

Маяковский возобновил грандиозный образ, где-то утерянный со времен Державина. Как и Державин, он знал, что секрет грандиозного образа не в «высокости», а только в крайности связываемых планов — высокого и низкого, в том, что в XVIII веке называли ♦ близостью слов неравно высоких», а также «сопряжением далековатых идей». <...>

Маяковский в ранней лирике ввел в стих личность не «стершегося поэта», не расплывчатое «я» и не традиционного «инока» и «скандалиста», а поэта с адресом. Этот адрес все расширяется у Маяковского; биография, подлинный быт, мемуары врастают в стих («Про это»). Самый гиперболический образ Маяковского, где связан напряженный до истерики высокий план с улицей, — сам Маяковский. (Из статьи «Промежуток» )

Л. Брик

Маяковский все переживал с гиперболической силой — любовь, ревность, дружбу. Он не любил разговаривать. Он всегда, ни на час не прекращая, сочинял стихи. Вероятно, поэтому так нерастраченно вошли в них его переживания. (Из статьи «Чужие стихи»)

Ю. Олеша

Когда я вспоминаю Маяковского, я тотчас же вижу эти глаза — сквозь обои, сквозь листву. Они на меня смотрят, и мне кажется, что в мире становится тихо, таинственно. Что это за взгляд? Это был взгляд гения…

Это был король метафор… Среди тысячи созданных им метафор он создал одну, которая потрясает меня. Говоря о силе слов, он сказал, что той силе слов, которой рукоплещут ложи», он предпочитает ту силу, от которой «Срываются гроба шагать четверкою своих дубовых ножек». Так мог сказать только Данте. <...>

Я несколько раз предпринимал труд по перечислению метафор Маяковского. Едва начав, каждый раз я отказывался, так как убеждался, что такое перечисление окажется равным перечислению всех его строк. (Из книги «Ни дня без строчки»)

Евгений Евтушенко

Своей огромностью Маяковский заслонял свою беззащитность, и она не .всем была видна — особенно из зрительного зала. <...>

Великанское в Маяковском было не наигранным, а природным. Кувшины были чужие, но голос — свой. Поэзия Маяковского — это антология страстей по Маяковскому, — страстей огромных и беззащитных, как он сам.

С Лермонтовым Маяковского роднила ненависть ко всему тому, что уничтожает в человеке большие страсти, делая людей обезличенно похожими не только в социальных, но и в интимных отношениях. В Маяковском — и печоринский сардонизм, и отчаяние Арбенина, и задыхающийся, сбивчивый голос затравленного героя «Мцыри». Презрение к тому, что Пушкин и Лермонтов называли «чернью», было в генетическом коде Маяковского. (Из статьи «Огромность и беззащитность»)» [2]

Уподобив поэзию Маяковского динамизму грандиозных межпланетных ракет, Пабло Неруда отметил, что под ее влиянием вся мировая поэзия «преобразилась, словно пережила настоящую бурю».[1]

Глава 3.

Нынешнее поколение неоднозначно относится

Заключение.

Тем и дорого нам творчество Маяковского, что в поисках оздоровления поэзии он стремился слить свою судьбу с судьбой народа. Маяковский сделал смелый и решительный шаг, превратив поэзию в активную участницу митингов, демонстраций и диспутов. «Поэзия вышла на площади, обратилась к колоннам демонстрантов « Улицы – наши кисти. Площади – наши палитры» — эти метафоры относятся к слову поэта. » [1] Только Маяковский отважился превратить поэзию в оружие масс. Его поэтическое слово безотказно действовало на сознание, чувство и действия масс, его голос – голос эпохи.

Приложения.

1.

2.

Список литературы.

А. Метченко Вступ. статья/В.В. Маяковский. Сочинения в 2-х т., т.1. Издательство «Художественная литература» М.,1987

«Маяковский и современность». М., Современник , 1977, с.19

Творчество В.В. Маяковского в оценке критиков и современников. Сайт «ЦБС г. Чебоксары» [Электронный ресурс]: http://www.mayak.cheb.ru/m_creation.asp




Предыдущий:

Следующий: