русский театр 19 века


Театр 19 века.                  

Если представить себе, что некий божественный луч скользит по земному шару, в те или иные эпохи останавливаясь на определенных точках (Древний Египет, Древняя Греция…), — то с уверенностью можно сказать: в ХIХ веке этот луч остановился на России. Конечно, прежде всего ХIХ век велик литературой, но и театр развивается стремительно. Начало ХIХ века – это и классицизм, и сентиментализм, и сразу – романтизм… Россия проходит путь всех «измов», в начале ХХ века создав театральные системы, которыми будет питаться весь мировой ХХ век…

Ни в одной стране, ни в одну эпоху театр не называли «вторым университетом», «кафедрой», «храмом». А В России называли. В России он всегда был больше, чем театр…

Начало ХIХ столетия – один из упоительных периодов русской культуры. «Дней Александровых прекрасное начало» и в самом деле было прекрасно. Первая русская «оттепель» дала стране указы о возвращении эмигрантов, о свободном ввозе и вывозе книг в Европу и из Европы. Наконец, она дала Департамент народного просвещения…

Это эпоха «просвещенных театралов». Каждый вечер в креслах петербургского театра –ЖуковскийВяземский и Шаховской, директор Публичной библиотеки Оленин и библиотекари этой же библиотеки Крылов и Гнедич

Возникают первые театральные журналы («Драматический вестник», 1808 г.), но еще больше – кружки, салоны, общества, где обсуждаются премьеры, пьесы, направления, где формируется культура России. Собираются у Олениных, у Шаховского… «Вольное общество словесности, наук и художеств», «Общество любителей русской словесности», споры, непримиримые дебаты.

В XIX столетии русский театр становится на прочную профессиональную основу. Театральное дело оформляется организационно. Актерские силы Москвы сходятся на сцене заново отстроенного архитектором О. Бове театрального здания (1824), и в скором времени Малый театр начинает самоопределяться в качестве «второго университета» для нескольких поколений театралов.

Петербургский государственный театр переселяется в великолепное здание, созданное архитектором К. Росси (1832) и продолжает свое существование какАлександринский.

Частные антрепризы, не выдержав конкуренции с императорскими театрами, перебираются в провинцию.

Разрастается технический арсенал театра. С постановочным размахом и технической изощренностью ставятся феерии. Зрителей увлекает виртуозность «чистых перемен» декораций, эффектность изображения балов, парадных шествий, рыцарских маршей, воинских сражений, а также пожаров, водопадов и тонущих кораблей, землетрясений и вулканических извержений, солнечных затмений и сверкающих молний, разрушений чертогов и других сюжетных катастроф.

Русская драматическая сцена успешно осваивает новые театральные жанры. Еще пользуется зрительским успехом величавая классицистская трагедия, но ее начинает теснить мещанская драма, выводящая на сцену рядовых, обыкновенных, заурядных персонажей. Комедия сходит с просветительских высот в салоны столичного и провинциального дворянства и обретает форму «благородной» или «светской» комедии. Симпатии публики, воспитанной на комической опере, завоевывает легкомысленный, стремительный, воздушный водевиль.

На смену облагороженной сентиментальной драме приходит наивная и страстная мелодрама. Все это – жанры европейской сцены, в основном – французской. Их с огромным успехом играют трагические актеры А. Яковлев и Е. Семенова, характерный актер И. Сосницкий.

Водевильные простаки и шалуны В. Живокини и Н. Дюр, обаятельная инженю В. Асенкова

А. С. Пушкин стремится переменить легкую французскую повадку русской сцены: его «Борис Годунов» наследует традиции шекспировской трагедии.

Мольеровским путем идет А. С. Грибоедов: «Горе от ума» создано в жанре высокой комедии.

М. Ю. Лермонтов вослед байронической драме пишет свой головокружительный и блистательный «Маскарад». Однако утверждается на сцене прежде всего драматургия Н. В. Гоголя – и не в последнюю очередь благодаря актерскому искусству гениального артиста Малого театра Михаила Щепкина, переигравшего едва ли не весь гоголевский репертуар и утвердившего реалистическую манеру игры как корневую, органичную для русского актера. Именно со Щепкиным – воспитателем нескольких поколений русских актеров – связано становление национальной актерской школы.

И. С. Тургенев стремится «психологизировать» русский театр, вывести на сцену персонажей сложных, людей тонкой душевной организации («Холостяк», «Нахлебник», «Месяц в деревне»). Но по условиям и условностям тогдашней манеры игры – крупной, четкой, выпуклой, ярко характерной и страстной – его пьесы считаются «несценичными».

Мытарства по российским судам (его обвиняли в убийстве француженки-любовницы) сделали из великосветского льва А. В. Сухово-Кобылин великого драматурга, автора трилогии «Свадьба Кречинского», «Дело», «Смерть Тарелкина».

Пишет свои горькие сатиры М. Е. Салтыков-Щедрин , а воспитатель наследника престола, будущего царя-освободителя Александра II граф А. К. Толстой реформирует жанр исторической пьесы («Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович», «Царь Борис»).



Органичным, своим, родным для русских актеров и зрителей оказывается А. Н. Островский – создатель обширного репертуара, благодаря которому наш театр состоялся как вполне самобытный и глубоко национальный. В этом смысле он сыграл ту же роль в истории русского театра, как в английском – Шекспир, во французском –Мольер, а в испанском – Лопе де Вега. Именно с Островским связано становление классического реализма в русском театральном искусстве. Благодаря его гению была заполнена пропасть, существовавшая дотоле между сценическим искусством и большой литературой. И благодаря исполнению ролей в его пьесах русские актеры создали национальную манеру жить на драматической сцене – любить, мечтать, петь, плакать, смеяться, ревновать, завидовать, соперничать, гневаться и ненавидеть.

Императорские театры соперничали издавна. В предыдущую театральную эпоху бурный темперамент московского трагика Павла Мочалова противопоставлялся эффектной выучке и благородству актерской манеры петербургского трагика Василия Каратыгина. А с воцарением на сцене драматургии Островского артисты обеих трупп негласно соревновались в умении играть бытовые, характерные, жанровые роли. Актеры московского Малого театра были более эмоциональны, органичны, теплы и нередко стихийны по темпераменту. Они были в большей мере народны, демократичны – «свои» для публики. Актеры петербургского Александринского театра были строже к форме, выдержанны, точны в искусно отделанных деталях исполнения, а в конечном счете – более аристократичны. Вот почему пылко спорили о первенстве любимых актеров театральные любители и ценители обеих столиц

Артистам Малого театра не надо было «познавать» русскую жизнь: они накопили немало внутреннего, душевного опыта и жаждали выразить его со сцены. Островский дал новому поколению актеров слово, дал язык, способный выразить многосложное содержание национального быта и бытия. В труппе лидировала гениальнаяМария Ермолова, романтически приподнято и благородно игравшая трагические роли.

Пров Садовский своим исполнением ролей «островского» репертуара создал классическую манеру реалистической актерской игры и основал целую актерскую династию.

Малограмотный и не особо образованный человек, выходец из провинциальной бродячей труппы, он дал своему сыну блестящее образование, и Михаил Садовский прославился в «разночинских» ролях. А жена Михаила – Ольга Садовская, которую Станиславскийназывал бриллиантом чистейшей воды, создала неподражаемое амплуа «характерной старухи». Внук гениального основателя династии– тоже Пров и тоже Садовский – продолжал покорять зрителей уже в следующем столетии. Блистательные сценические дуэты создавали герой-любовник, фат, красавец-мужчина Ленский и его неизменная партнерша – обворожительная гран-кокет Лешковская.

Сильная труппа была и в Александринском театре. Универсальным актером был Александр Мартынов, с равным успехом игравший и водевильные, и глубоко драматические роли. Про него в комедии Островского «Лес» трагик Несчастливцев уважительно говорит: «Сам Мартынов…», и это «сам» – дорогого стоит в устах артиста.

Влюбляла в себя изящной сценической манерой Мария Савина – хозяйка Александринской сцены, безукоризненно игравшая роли светских дам (и опять Москва и Петербург соревновались: Ермолова и Савина часто играли один и тот же репертуар…).

Трагической пылкостью покоряла зрителей Пелагея Стрепетова в простонародных ролях.

Строгое благородство формы при искусной отделке деталей и подчеркнутой выразительности интонаций отличало игру Владимира Давыдова. Блистательного комикаКонстантина Варламова обожал весь Петербург, любовно именуя «дядей Костей»: про него говорили, что когда он выходил на сцену, смеялись даже театральные люстры и половицы.

Среди знаменитых провинциальных актеров — Николай Рыбаков, ставший прототипом трагика Несчастливцева в комедии Островского «Лес».

Актер «нутра», наделенный громовым басом и могучим темпераментом, самоучка, учившийся актерскому искусству «с голоса» и «на глаз», он стал легендарным воплощением духа русского актерства. Несчастливцев, вспоминая о нем, говорит своему товарищу: «Сам Николай Хрисанфыч Рыбаков…». Рыбаков, много лет игравший роль Несчастливцева, обыкновенно заменял здесь текст на имя другого знаменитого актера: «Сам Модест Иваныч Писарев…». Но в свой юбилейный спектакль, сыгранный в Москве, он решился произнести подлинный текст Островского. И когда он произнес, как следует по роли: «Сам Николай Хрисанфыч Рыбаков…», – зал взорвался аплодисментами, которые перешли в овации и скандирование имени великого трагика.

Играя роли Островского, выступая в романтическом репертуаре, переходя на роли проблемно-психологические, русские актеры научились создавать на сцене живые человеческие характеры. Свойственное им знание и чувство России, близость к стержню национального мировоззрения привели к созданию самого ценного амплуа русской сцены – «амплуа человека». Именно это, созданное русскими актерами, «амплуа» и породило в мировом театре выражение – «играть по-русски», то есть с полной самоотдачей раскрывать для зрителя жизнь живой человеческой души.




Предыдущий:

Следующий: