рецензи


А. А. Плотникова

(Москва)

Карпатские традиции в балканской перспективе:

этнолингвистический аспект

В настоящее время, когда при исследовании традиционной народной ду-

ховной культуры широко применяются этнолингвистические методы1

, стало

возможным углубленное изучение различных карпатских культурных феноме-

нов, особенно тех, которые находят отражение в соответствующих языках

и диалектах. Поскольку карпатская культурно-языковая общность объединяет

генетически разнородные традиции, ее осмысление базируется на уже разра-

ботанных подходах к такого типа общностям, а именно на изучении балканско-

го языкового союза (далее – БЯС) и балканской картины мира (БКМ)2

. Балкан-

ская перспектива при исследовании карпатских культурно-языковых явлений

важна не только в плане методологии, но и как важная составляющая тех работ,

которые направлены на поиск карпато-балканских культурно-языковых парал-

лелей, а также на возможности интерпретации их возникновения, так как боль-

шое число таких соответствий традиционно связывается с процессами заселе-

ния славянами Балканского полуострова, с движением балканских народов на

север (с «валашской колонизацией» XIV–XVI вв.), с перекрестными влияния-

ми в языке и народной культуре.

В российской этнолингвистике глубоко укоренились ареальные методы ис-

следования явлений народной культуры3

– как имеющих отражение в языке

(культурные термины, обрядовая лексика и др.4

), так и не находящих такового,

в том числе существующих на уровне текстов (былички, баллады или их от-

дельные мотивы, вербальные клише и др.), ритуально-магических действий

и предписаний и т.д. Архаичность этих фрагментов культуры давно не вызы-

вает сомнения, сопоставление их на генетически единой основе способствует

реконструкции древних форм народной культуры в плане языка, а также сим-

волики и семантики самих явлений, иллюстрацией тому служит пятитомный

1

Подробнее в работах: [Толстая 2010, Плотникова 2004].

2

См. об этом, например, в: [Цивьян 1990, Клепикова 2003].

3

Подробнее см. [Плотникова 2004].

4

См. [Толстая 1989].212 А. А. Плотникова

этнолингвистический словарь «Славянские древности» [СД]. Ареальные мето-

ды исследования как продолжение опытов картографирования в этнографии

и культурологии5

в этнолингвистике не только получили статус иллюстраций

распространения тех или иных явлений народной культуры, но и стали инстру-

ментом изучения балканославянских ареалов в плане их выявления и взаимо-

действия6

. Этнолингвистические карты показали различные конфигурации

балканославянских ареалов, тенденции к их расширению в определенных на-

правлениях и различный пространственный охват – с включением севернобал-

канской (румынской) зоны7

, а также – албанской8

, греческой9

.

Ареальное этнолингвистическое изучение балканославянских, и шире –

южнославянских традиций, с одной стороны, и собственно балканских (языки

и диалекты, составляющие БЯС) – с другой, на сегодняшний день имеет осно-

вательную базу для сопоставления полученных в этой области фактов с кар-

патскими этнолингвистическими данными. Поэтому при изучении карпатских

традиций (румынской, западноукраинской, словацкой, венгерской) был приме-

нен этнолингвистический вопросник, задействованный ранее при полевом об-

следовании балканского ареала [Плотникова 1996]. Опора на единую програм-

му, созданную по принципу «от значения к слову»10, обеспечивает надежную

сопоставимость результатов.

Карпатские данные собирались по этнолингвистическому вопроснику в Юж-

ных Карпатах (Мунтения, Олтения, Горж, Мехединц в Румынии)11, в Восточных

Карпатах (Закарпатье на Украине)12, в Западных Карпатах (Орава и Верхний

Грон в Словакии, венгры Гонта в Словакии, горный массив Баконь в северо-

5

См., например, сборники XX в. на эту тему: «Ареальные исследования в языко-

знании и этнографии» (Л., 1977; Л., 1983), «Проблемы картографирования в языкозна-

нии и этнографии» (Л., 1974).

6

Подробнее см. [Плотникова 2004: 250–721].

7

[Плотникова 2010].

8

См. полевые этнолингвистические исследования северной и южной Албании

А.Н.Соболева и Дж. Юллы [Юллы, Соболев 2002; Юллы, Соболев 2003].

9

Эти исследования начаты в работах К.А.Климовой, см. например, [Климова

2008].

10Ср. иные лексические вопросники того же типа в лингвистических атласах, охва-

тывающих генетически разнородные языковые традиции, например, МДАБЯ (Домосилец-

кая М. В., Жугра А. В. Малый диалектологический атлас балканских языков. Лексиче-

ская программа. СПб., 1997).

11 Экспедиции Н.Г. Голант, А.А. Плотниковой в Румынии (2006–2010 гг.).

12 Экспедиции А.А. Плотниковой, Е.С. Узенёвой на Украине (2007–2010 гг.).Карпатские традиции в балканской перспективе 213

западной Венгрии)13. Наиболее полно этнолингвистические данные по вопро-

снику, изначально ориентированному на балканославянские ареалы, удалось

собрать в Южных Карпатах (румынские села). Этот результат был ожидаем,

однако число румынско-южнославянских культурно-языковых соответствий

превзошло даже самые смелые предположения. Исключительно важными ста-

ли этнолингвистические сведения, собранные в Закарпатье (Межгорский рай-

он и Гуцульщина), поскольку в данном случае высоко число карпато-балканских

культурно-языковых соответствий, а их региональная дифференциация (Вер-

ховина Межгорского района / Гуцульщина) отражает противопоставленность

центрального / периферийного ареалов Южной Славии. Словацкие и венгер-

ские этнолингвистические полевые данные также как пополняют лингвогео-

графический перечень так называемых «карпатизмов»14, так и расширяют об-

щую картину ряда балкано-карпатских соответствий («карпато-балканизмов»)15

.

Южные Карпаты. Значительная часть этнолингвистического материала,

собранного в Мунтении, Олтении и Мехединце (Румыния), соотносится с бал-

канославянскими, и шире – балканскими, данными. Экспедиция 2009 г. в села

Половраджь и Бае-де-Фьер (Горж, Румыния)16 расширила представления о тра-

диции румынской Валахии (в данном случае – олтянской). В этом регионе был

зафиксирован обряд посещения первого гостя в канун Рождества, причем ри-

туальные действия основного участника обряда (это должен быть обязательно

мужчина) соответствуют традиционным действиям известного в балканосла-

13 Экспедиции Е.С. Узенёвой, М.М.Валенцовой в Словакии (2008–2009 гг.),

Д.Ю. Анисимовой – в Венгрии (2009–2010 гг.).

14 Ср. толкование термина «карпатизм» С.Б. Бернштейном и Г.П.Клепиковой:

«Впрактике синхронных, в том числе лингвогеографических, исследований “карпатиз-

мы” – это в с е специфические элементы, характерные для языков (resp. диалектов)

к а р п а т с к о г о ареала, независимо от их происхождения (или непосредственного

источника иррадиации)» [Бернштейн 2000: 232–233].

15 По поводу термина «карпато-балканизм» уместно напомнить его принятое в линг-

вистике толкование: «…очевидно, что при изучении карпатской ситуации с учетом бал-

канского материала, т.е. в масштабах карпато-балканского лингвистического пространства,

целесообразно использовать термин “карпато-балканизмы”…» – с той существенной

оговоркой, что «в диахронических исследованиях следует различать как “карпатизмы” –

элементы, происхождение которых локализуется в карпатской зоне, так и “балканизмы”

– общекарпатские элементы, вошедшие в языки ареала в результате миграции балкан-

ского населения в средние века к северу от Дуная» [Бернштейн 2000: 233].

16 Участники экспедиции – А.А. Плотникова, Н.Г. Голант.214 А. А. Плотникова

вянских традициях «полазника»: гость кочергой шевелит горящие угли, чтобы

«дому сопутствовала удача», чтобы обеспечить процветание (spor) дома («Как

не гаснут угли в печи, так пусть не гаснет “спор” дома!»). Там же отмечен ред-

кий для Олтении новогодний обходной обряд парней «с плугом» (cu plúgu),

когда участники (plugări) идут с настоящим плугом по улицам села, проводя

борозду, по снегу или по земле. Этот обряд имеет соответствия в ритуалах

имитации пахоты у южных славян («кукерские» обряды на Масленицу у бол-

гар и на западе Южной Славии – у хорватов и словенцев). В Горже зафиксиро-

ван другой новогодний обычай, называемый sorcova (из болгарского)17, и ши-

роко известный в восточной части южнославянского культурно-языкового кон-

тинуума, где он обозначается развитой терминологией от +

surva. В данном

случае новыми полевыми данными подтверждается непрерывность карпато-

балканского ареала обычая и обозначающей его терминологической лексики.

Не столь частые для области Горж обходы «калушаров» были представлены

в с. Половраджь как танцы приходящих из других сел участников cu călúşu

(‘с кобылкой’), этот обряд имеет продолжение на территории Болгарии (болг.

калушари), где, как и в румынской традиции, он исполняется на Троицу. Само

наименование Троицкой недели Rusálii, а также бытующие в Горже запреты

работать в это время (dácă lucrézi în Rusálii, te pocéşte – «если работаешь на

Русалии, тебя изувечит») обнаруживают многочисленные параллели в балка-

нославянских региональных традициях. Типичные для карпато-балканского

ареала сведения из Половраджя о весенних обычаях babele (первые 9 дней

марта, когда гадают о погоде по характеру разных женщин в селе), о мартов-

ских нитях (mărţişoáre) имеют аналогии в разных частях балканославянского

и балканского континуума: при этом мартовский период, называемый «бабы»,

фиксируется в имеющем четкие границы македонском ареале (включая южные

зоны восточной Сербии и западной Болгарии), «мартеницы» известны на всей

территории Болгарии, Македонии, Греции, Албании (наименования обрядовой

реалии преимущественно происходят от названия месяца марта во всех языках).

К общебалканским явлениям в сфере семейной обрядности, подробно за-

писанной в Горже, следует отнести обычай повторного погребения покойного,

называемого a dóuă mormântáre,remоrmântáre, dezgropáre, которое проводится

через семь лет после смерти. Могилу вскрывают, вытаскивают из нее гроб,

проводят заупокойную службу в церкви (гроб с останками стоит одну ночь

в церкви), затем гроб снова несут на кладбище, вынимают из него кости, кро-

17 [Плотникова 2011].Карпатские традиции в балканской перспективе 215

пят их маслом и вином и складывают в мешок из белого полотна. Типичные

балканские сюжеты о рождении «в рубашечке» ребенка со сверхъестественны-

ми способностями реализуются в Горже через представления о рождении «в

шапочке» (cu tichie) младенца, который будет необычным человеком в течение

всей жизни: более удачливым, более смелым, а также сможет чудесным обра-

зом открыть любую дверь.

В сфере народной мифологии очевидны балканские параллели к зафикси-

рованным в Горже мифологическим персонажам, предсказывающим судьбу

ребенка: ursătóri(le), ursitóri(le) или ursătoáre(le), прихода которых в виде трех

женщин в белых одеждах ожидают на третью ночь после рождения ребенка.

Их нельзя увидеть, однако можно услышать их голоса, либо услышать разго-

вор этих существ может мать ребенка или повитуха, по некоторым сведениям–

любой человек, который находится в той же комнате, что и ребенок. Готовясь

к приходу демонов судьбы, жители с. Половраджь ставят на стол угощение –

хлеб, вино и фруктовую водку, а также различные предметы, указывающие на

желаемые качества ребенка – книгу, карандаш, ручку (чтобы он преуспел

в учебе), клещи или др. инструменты (чтобы он был хорошим хозяином) и т.д.

Хлеб с сахаром и вино на следующее утро делят между тремя детьми. Подоб-

ные контексты «встречи» мифологических существ, предсказывающих судьбу

новорожденного, известны и в сербской, и в болгарской, и в греческой тради-

циях, а и даже у словенцев.

Общебалканские мотивы отмечены и в отношении мифологических персо-

нажей, которые именуются жителями Горжа ắle sfínte, céle sfínte (букв. ‘те свя-

тые’) или sfíntele ‘святые’. По полевым данным из с.Половраджь, эти персона-

жи водят хороводы на холмах, и в тех местах, где они танцевали, на земле

можно увидеть круги, образованные высохшей травой или часто растущими

мелкими грибами. Танец этих существ, как и место, где можно увидеть их сле-

ды, обозначается терминами houră или joc (оба термина обозначают танец, при-

чем первый известен широко на Балканах). Нередко упоминалось, что ắle sfínte

танцуют в тех местах, где зарыты клады. Встречается и представление о том,

что на это место нельзя наступать. Человек, оказавшийся в полночь поблизо-

сти от того места, где танцуют ắle sfínte, и услышавший их голоса (пение),

сойдет с ума или будет парализован (для обозначения подобного заболевания

в Горже употребляется выражение te poceau(букв. «тебя калечит», «тебя уроду-

ет»). Записана и локальная румынская версия, согласно которой существа, го-

лоса которых, услышанные ночью, могут стать причиной болезни, именуются



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | Вперед → | Последняя | Весь текст


Предыдущий:

Следующий: