реферат для латкиной


СОДЕРЖАНИЕ:

Введение

1. Историческое возникновение языковых норм.

2. Нормы литературного языка.

3. Норма и окказионализм.

4. Мотивированные отклонения от нормы.

5. Основные процессы в нормализации языковых явлений.

Заключение.

Список использованной литературы.

ВВЕДЕНИЕ.

С понятием нормы обычно связывают представление о правильной, литературно грамотной речи, а сама литературная речь является одной из сторон общей культуры человека.

Норма, как явление социально-историческое и глубоко национальное, характеризует прежде всего литературный язык — признанную в качестве образцовой форму национального языка. Поэтому термины «языковая норма» и «литературная норма» часто совмещаются, особенно в применении к современному русскому языку, хотя исторически это не одно и то же.

Норма как набор стабильных и унифицированных языковых средств и правил их употребления, которые специально сознательно закрепляются в словарях и учебниках, является специфическим признаком литературного языка на всех этапах его развития. Норма литературного языка вырабатывается специалистами на основе анализа устной и письменной речи в различных ситуациях общения. Она описывается как в научных, так и в массовых изданиях, предназначенных широкому кругу читателей разного возраста. Владение литературной нормой родного языка является одним из непременных условий образованности. Стабильность и традиционность нормы объясняют некоторую степень ретроспективности нормы. Несмотря на свою принципиальную подвижность и изменчивость, норма предельно осторожно открывает свои границы для инноваций, оставляя их до поры до времени на периферии языка. Убедительно и просто сказал об этом А.М. Пешковский: «Нормой признается то, что было, и отчасти то, что есть, но отнюдь не то, что будет».

1. ИСТОРИЧЕСКОЕ ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЯЗЫКОВЫХ НОРМ.

Важнейший признак культуры речи — ее правильность. Правильность речи определяется соблюдением норм, свойственных литературному языку.

Природа нормы двусторонняя: с одной стороны, в ней заключены объективные свойства эволюционирующего языка (норма — это реализованная возможность языка), а с другой — общественные вкусовые оценки (норма — закрепленный в лучших образцах литературы устойчивый способ выражения и предпочитаемый образованной частью общества).

Что же такое норма?

Какие нормы бывают?

В чем их особенность?

Как нормы рождаются?

Вот вопросы, на которые необходимо дать ответ.

Норма — правила использования речевых средств в определенный период развития литературного языка.

Норма — единообразное, образцовое, общепризнанное употребление элементов языка (слов, словосочетаний, предложений).

Норма обязательна как для устной, так и для письменной речи и охватывает все стороны языка.

Языковые нормы — явление историческое. Некоторые из них были выработаны давно и сохраняются до настоящего времени, а некоторые изменились.

Объективная норма создается на базе конкуренции вариантов языковых знаков. Для недавнего прошлого наиболее авторитетным источником литературной нормы считалась классическая художественная литература. В настоящее время центр нормообразования переместился в средства массовой информации (телевидение, радио, периодическая печать). В соответствии с этим меняется и языковой вкус эпохи, благодаря чему меняется и сам статус литературного языка, норма демократизируется, становится более проницаемой для бывших нелитературных языковых средств.

Например, что означает слово абитуриент? Абитуриентом называют того, кто поступает в высшее или среднее специальное учебное заведение. А известна ли вам этимология этого слова? Оно было заимствовано в XIX в. из немецкого языка. Немецкое Abiturient восходит к среднелатинскому abituriens, -ntis«собирающийся уходить». Вот, оказывается, какое противоречие: тот, кого называют абитуриентом, должен уходить, покидать, а не приходить, поступать куда-то.

Действительно, в «Толковом словаре русского языка» под редакцией Д.Н„ Ушакова, первый том которого вышел в 1936 г., читаем: абитуриент — «учащийся среднего учебного заведения, который держит выпускные экзамены». Как видите, семантика слова соответствует его этимологическому значению. В дальнейшем абитуриентами стали называть не только тех, кто оканчивал среднюю школу, но и тех, кто поступал в вуз, так как оба эти понятия в большинстве случаев относятся к одному лицу. Изменения, происшедшие с употреблением слова абитуриент, отражены во втором издании «Словаря современного русского литературного языка», вышедшего в 1991 г. Вот как представлено в нем это слово:

Абитуриент. 1. Устар. Учащийся, оканчивающий среднее учебное заведение; выпускник.

2. Тот, кто поступает в высшее или среднее учебное заведение. Списки абитуриентов. Консультации для абитуриентов.

Следовательно, норма употребления слова абитуриент изменилась.

Изменению норм предшествует появление их вариантов, которые реально существуют в языке на определенном этапе его развития, активно используются его носителями.

Варианты представлены на всех уровнях языка:

Уровень

Варианты

Фонетический

Чтобы — чтоб, папоротник — папортник, уполномочивать — уполномачивать

Словообразовательный

Осмысление — осмысливание, слесарничать — слесарить, геройски — по-геройски, читальня — читалка, волчица — волчиха

Морфологический

Эта толь — этот толь, кофе остыл — кофе остыло, полотенец — полотенцев, в цехе — в цеху, поезжай — езжай — съезди, важнейший — самый важный — наиболе важный, в ста метрах — в сотне метрах — в стах метрах

Синтаксический

Ждать поезда — ждать поезд, купить хлеба — купить хлеб, ехать на поезде — ехать в поезде — ехать поездом, рекомендовать тренером, рекомендовать как тренера, рекомендовать в качестве тренера

Фразеологический

Язык прилип/присох к гортани, язык не повернется/не поворачивается сказать.

Фразеологический

языком трепать/чесать/ болтать/молоть, будто/словно /точно корова языком слизнула

Вариантов различных типов очень много в русском языке, что свидетельствует о его богатстве, Но это и создает трудности, так как, чтобы выбрать правильный вариант, необходимо знать, какое место каждый из вариантов занимает, какова его характеристика, его стилистическая окраска. Сведения о вариантах содержатся в толковых словарях и в словарях, созданных в результате исследования употребления различных вариантов в письменной и устной речи.

В понятие образцовости, эталонности нормативного языкового средства все заметнее включается значение целесообразности, удобности.

Норма обладает некоторым набором признаков, которые должны присутствовать в ней в своей совокупности. Подробно о признаках нормы пишет К.С. Горбачевич в книге «Вариантность слова и языковая норма». Он выделяет три основных признака: 1) устойчивость нормы, консерватизм; 2) распространенность языкового явления; 3) авторитет источника. Каждый из признаков по отдельности может присутствовать в том или ином языковом явлении, но этого недостаточно. Чтобы языковое средство было признано нормативным, необходимо сочетание признаков.

Качество (признак) устойчивости нормы по-разному проявляется на разных языковых уровнях. Причем этот признак нормы непосредственно связан с системным характером языка в целом, поэтому на каждом языковом уровне соотношение «норма и система» проявляется в разной степени, например, в области произношения норма целиком зависит от системы законы чередования звуков, ассимиляции, произношения групп согласных и др.; в области грамматики система выдает схемы, модели, образцы, а норма — речевые реализации этих схем, моделей; в области лексики норма в меньшей степени зависит от системы — содержательный план господствует над планом выражения, более того, системные взаимоотношения лексем могут корректироваться под влиянием нового содержательного плана. В любом случае признак устойчивости нормы проецируется на языковую системность (внесистемное языковое средство не может быть стабильным, устойчивым).

Таким образом, норма, обладая перечисленными признаками, реализует следующие критерии ее оценки: критерий системный (устойчивость), критерий функциональный (распространенность), критерий эстетический (авторитет источника).

2. НОРМЫ ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА.

Языковая норма складывается в реальной практике речевого общения, отрабатывается и закрепляется в общественном употреблении как узус (лат. usus — пользование, употребление, обыкновение); литературная норма бесспорно базируется на узусе, но она еще и специально опекается, кодифицируется, т.е. узаконивается специальными установлениями (словарями, сводами правил, учебниками).

Литературная норма — это принятые в общественно-языковой практике правила произношения, словоупотребления, использования грамматических и стилистических языковых средств. Норма исторически подвижна, но вместе с тем устойчива и традиционна, она обладает такими качествами, как привычность и общеобязательность.

Языковые нормы не выдумываются учеными. Они отражают закономерные процессы и явления, происходящие в языке, и поддерживаются речевой практикой. К основным источникам установления языковой нормы откосятся произведения писателей-классиков и современных писателей, анализ языка средств массовой информации, общепринятое современное употребление, данные живого и анкетного опросов, научные исследования ученых-языковедов.

Так, составители словаря грамматических вариантов использовали источники, хранящиеся в Институте русского языка Академии наук:

1) картотеку грамматических колебаний, которая составлялась на материалах советской художественной прозы в течение 1961-1972 гг.;

2) материалы статистического обследования по газетам 60-70-х гг. Общая выборка составила сто тысяч вариантов;

3) записи на фонотеки современной разговорной речи;

4) материалы ответов на вопросник;

5) данные всех современных словарей, грамматик и специальных исследований по грамматическим вариантам.

Колоссальную работу проделали составители словаря, чтобы определить, какую из грамматических форм считать нормой, употребление какой ограничить, а какую считать неправильной.

Чтобы иметь представление о вопросниках, которые заполняются носителями языка, приведем несколько примеров из «Вопросника по современному русскому литературному произношению» (1960):

Как Вы произносите:

коГда или коХда?

Где или Хде?

иноГда или иноХда?

смоГ или смоХ?

немоК или немоХ?

Почему задаются вопросы о произношении слов когда, где, иногда и смог, не мог!

Это объясняется тем, что в литературном языке буква г в положении перед гласными, сонорными согласными (р, л, м, н) и в передает звук [г]: газета, гном, гром, гул, гвоздь. При образовании звука [г] задняя часть спинки языка смыкается с мягким нёбом; шум возникает в тот момент, когда струя выдыхаемого воздуха размыкает сомкнутые органы речи. Поэтому звук [г] называется взрывным, мгновенным.

Литературная норма явно расшатывается, и прежде всего средствами массовой информации. Словосочетание «языковой беспредел» стало употребляться наряду с другими, где активно проявляется внутренняя форма этого бывшего жаргонного слова (отсутствие меры в чем-либо, что оценивается отрицательно), — административный беспредел, правовой беспредел, беспредел власти, армейский беспредел и др. Это слово стало настолько широко употребительным (в разных контекстах), что даже в словарях оно приобрело новые пометы, в частности, в Словаре С.И. Ожегова, Н.Ю. Шведовой 90-х годов издания слово представлено с пометой «разговорное», хотя до этого периода слово вообще не включалось в этот словарь как принадлежащее к уголовному жаргону. Современная популярность слова не могла быть незамеченной в лингвистической среде: ему посвящают статьи, многие страницы в монографиях.

Объективная языковая норма складывается стихийно путем выбора наиболее удобного, целесообразного варианта языкового средства, который и становится распространенным, широко употребительным. Жестко соблюдаемое правило в этом выборе — соответствие системе языка. Однако такая стихийно сложившаяся норма еще не обязательно будет официально признанной. Нужна кодификация нормы, ее узаконение путем официальных установлений (фиксация в нормативных словарях, сводах правил и т.д.). Вот тут-то и возникают некоторые затруднения в виде сопротивления новым нормам со стороны кодификаторов или общественности, наконец, какой-то группы профессионалов или «любителей словесности». Как правило, это выглядит как запрет на все новое. Пуризм — это стремление из консервативных побуждений сохранить что-либо (например, в языке) в неизменном виде, оградить от новшеств.

Показатели различных нормативных словарей дают основание говорить о трех степенях нормативности:

норма 1-й степени — строгая, жесткая, не допускающая вариантов;

норма 2-й степени— нейтральная, допускает равнозначные варианты;

норма 3-й степени — более подвижная, допускает использование разговорных, а также устаревших форм.

Нормы помогают литературному языку сохранять свою целостность и общепонятность. Они защищают литературный язык от потока диалектной речи, социальных и профессиональных жаргонов, просторечия. Это позволяет литературному языку выполнять свою основную функцию — культурную.



Историческая смена норм литературного языка — закономерное, объективное явление. Оно не зависит от воли и желания отдельных носителей языка. Развитие общества, изменения социальных условий жизни, возникновение новых традиций, совершенствование взаимоотношений между людьми, функционирование литературы, искусства приводят к постоянному обновлению литературного языка и его норм.

Итак, кодификация нормы есть результат нормализаторской деятельности, а кодификаторы, наблюдая за речевой практикой, фиксируют норму, сложившуюся в самом языке, отдавая предпочтение тому из вариантов, который оказывается наиболее актуальным для данного времени.

3. НОРМА И ОККАЗИОНАЛИЗМ.

Нормативность держится на языковой системности и складывается в объективных процессах языкового развития. Параллельно, разумеется, в иных масштабах, протекает процесс индивидуального языкотворчества. У писателей, поэтов, журналистов возникает потребность в создании новых слов и форм слов. Так возникают окказионализмы (от лат. occasio, род.п. occasionis — случай, повод) — индивидуальные, единичные неологизмы. Естественно, что в понятие узуса и нормы они не включаются. Окказионализмы можно встретить у любого пишущего человека, и они вовсе не претендуют на всеобщее признание, хотя известны многие частные случаи «всеобщей» жизни окказионального слова.

В данном случае нас интересует так называемый системный окказионализм, рождающий потенциальные слова, — слова, которых нет, но они возможны, если бы того захотела «историческая случайность» (Г.О. Винокур). Например, по модели земле ход создается слово луноход, под влиянием известного события в космонавтике. Параллельно с ним в одной из газет промелькнуло слово лунобиль, которое не было поддержано речевой практикой, поскольку оказалось несистемным (аналогичного землебиля не было в языке). Следующим возможным словом окажется марсоход (современная техника подготовила его рождение).

Системные окказионализмы быстро теряют качество новизны и переходят в нормативный словарь языка. Кстати, именно они быстро обрастают новыми однокорневыми связями: с появлением лунохода рождается и слово лунодром по аналогии с лексемами космодром, мотодром, автодром, дельтодром и др.

Собственно окказионализмы всегда привязаны к единственному, конкретному контексту. Каждый раз создаваемые, творимые (а не воспроизводимые), они дальше породившего их контекста не уходят.

Норма может быть императивной (всеобщей, обязательной) и диспозитивной (допускающей выбор, вариантной), например: обязательными для всех являются ударения в словах алфавит, средства, досуг, портфель, каталог, тогда как в словах творог и творог, иначе и иначе, одновременный и одновременный допускается вариантность. Или еще возможные варианты в пределах нормы: родился и родился (уходящая форма); баржа и баржа; сосредоточивать и сосредотачивать; заводский и заводской; в адрес и по адресу.

Кроме того, норма бывает общеязыковой (с вариантами или без них) и ситуативной (стилистической), последняя характеризует чаще всего речь профессиональную, например, общеязыковая литературная норма требует окончания -и, -ы во мн. ч. существительных мужского рода типа инженеры, редакторы, корректоры, бухгалтеры; профили, штурманы и др. Профессиональная и разговорная речь допускает варианты на -а, -я: инженера, редактора, корректора, бухгалтера; профиля, штурмана. При общеязыковой норме рапорт, компас, стапели моряки обязательно употребят формы рапорт, компас, стапеля и т.д.

4. МОТИВИРОВАННЫЕ ОТКЛОНЕНИЯ ОТ НОРМЫ.

В практической речевой деятельности часто наблюдаются отклонения от нормы — в произношении, в размещении ударений в слове, в употреблении грамматических форм, в словоупотреблении. Отклонения могут иметь разную природу: они могут свидетельствовать об элементарной неграмотности, недостаточной речевой культуре, но могут быть осознанными, специально запланированными, несущими определенный смысл. Такие отклонения имеют вторичный характер, рассчитаны на понимание их смысла и представляют собой особый литературный прием. Осознанное, специальное употребление речевых «ошибок», характеризующих ту или иную речевую ситуацию, может быть допустимым в образованной среде профессионально связанных людей, когда ошибочность речений вносит элемент непринужденности, обычно ироничности, в общение хорошо понимающих друг друга собеседников. Это своеобразная «игра в ошибки», игра с легко воспринимаемым подтекстом. Великолепно сказал об этом Л.В. Щерба: «Только безупречное знание языка, грамматики дает возможность почувствовать всю прелесть отклонения от правил. Эти отклонения становятся средством тонких и метких характеристик».

В другом случае — в публицистике, в художественной литературе — нарушение языковой нормы оказывается художественно значимым. Эти отклонения от нормы становятся словесным образом, средством передачи специального, характерологического смысла.

Осознанная речевая ошибка, к месту и со смыслом сделанная, придает речи некоторую пикантность. Дело в том, что идеально нормативная речь психологически создает ощущение сухости, пресности, она не задевает эмоциональных струн. Как, например, правильно (по грамматике) поставленные знаки препинания не замечаются, но необычные знаки привлекают внимание. Это своеобразный стилистический «шарм». Недаром ведь А.С. Пушкин произнес ставшую в дальнейшем крылатой фразу «Как уст румяных без улыбки, без грамматической ошибки я русской речи не терплю».

В художественной литературе отклонения от нормы служат приемом речевых характеристик. Приемы, как известно, не непроизвольны, а подчинены говорящему пишущему. Они выполняют художественную функцию. Часто случается, что великие художники слова, например уровня Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского, допускают такие погрешности в языке, какие не дозволены рядовому носителю языка. Недаром ведь Ю. Олеша советовал писателям заняться изучением «неграмотности» языка Л. Толстого. Художническое чутье помогало ему ощутить значимость такой «неграмотности». Подобное можно встретить и у А. Блока — в орфографии, в акцентном оформлении слова, в грамматике. Блок настойчиво охранял свои грамматические оплошности от издателей, поскольку они для него имели цену образно-эстетическую. Звуковые и словесные повторы, алогизмы при сочетании однородных членов предложения, нарушение управления и согласования, эти элементарные просчеты, нарушающие правила практической стилистики, могут служить целям особого плана. Словесная или грамматическая игра, тонко проведенная, заставляет почувствовать оригинальность слога, умение свободно и легко обращаться с тем неистощимым богатством, которое предоставляет нам язык. И отклонения от нормы в создании такого слога занимают свое особое место. Известно, например, что многие стилистические и грамматические «ошибки» возводятся в ранг литературно-художественных приемов, украшающих речь, делающих ее остроумной, изобразительной, часто ироничной. Например, зевгма — фигура речи, создающая юмористический эффект семантической и грамматической разнородностью и не сочетаемостью членов предложения: …Хозяин, блестя очками и остроумием, возглавлял стол, и позади него на стене во весь рост сам Петр Великий в ботфортах (М. Белкина. Скрещение судеб); Доктор с озабоченным лицом, подающий надежду на кризис, часто имеет палку с набалдашником и лысину (А. Чехов); Марья Александровна сидит у камина в превосходнейшем расположении духа и в светло-зеленом платье, которое к ней идет (Ф. Достоевский); Дочка, стройная и меланхолическая девушка лет семнадцати, воспитанная на романах и на чистом воздухе (А. Пушкин); Одни обедают с вином, другие с друзьями, одни пользуются палочками, другие случаем, одни едят за столом, другие задаром (П. Вайль, А. Генис Русская кухня в изгнании).

Осознанное отклонение от нормы в качестве литературного приема породило новый термин и противопоставление норма — антинорма. Воспроизводство нормы делает текст стандартным, а производство антинормы сообщает ему индивидуальную неповторимость. Как видим, норма всегда воспроизводится, а антинорма творится.

Рассматривая взаимоотношения нормы и антинормы, Л.Н. Мурзин сформулировал критерии их разграничения: статистический (чем чаще употребляется, тем нормативнее); деривационный (все производные формы языка тяготеют к не нормативности, все производящие — к нормативности); логический (нормативны те формы, которым соответствуют логические структуры — так, прямой порядок слов нормативнее, чем обратный); психологический (чем нейтральнее языковая форма, тем она нормативнее, так как привычнее отмеченной; последние попадают в фокус внимания).

5. ОСНОВНЫЕ ПРОЦЕССЫ В НОРМАЛИЗАЦИИ ЯЗЫКОВЫХ ЯВЛЕНИЙ.

В формировании и эволюции современной языковой нормы участвуют как стихийные, так и сознательные процессы. Для признания нормативности языкового явления или факта, как уже было упомянуто (см. о трех признаках нормы), необходимо основываться на сочетании данных о соответствии явления системе языка, о факте массовой и регулярной воспроизводимости явления и об его общественном одобрении. Формой такого одобрения является кодификация, которая фиксирует в словарях, грамматиках и справочниках сложившиеся стихийно в речевой практике явления.

В современном русском языке процесс нормализации протекает неравномерно в разных сторонах языковой системы и в разных формах реализации языка. В первом случае наблюдаются различия в темпах изменения нормы, например в области произношения. Или на лексическом уровне. И дело не только в том, что лексические нормы значительно подвижнее, нежели орфоэпические, но и в том, что нормализация лексики происходит на более широкой социальной и территориальной базе. Более того, соотношение стихийного и сознательного в нормализации также неоднозначно проявляется в разных сторонах языковой системы. Например, перевес сознательной фиксации нормы имеет большее значение для орфографии, чем для лексики или тем более синтаксиса, где стихийное становление нормы оказывается более активным.

Во втором случае (имеются в виду разные формы реализации языка — устная и письменная речь) нормализация также протекает неравномерно. Это связано хронологически с разными этапами в жизни языка. В тот период, когда формы письменной речи и устной резко разграничены в силу исторических причин, нормы письменной речи меняются значительно медленнее, и они оказываются более консервативными, чем нормы устной речи, тем более что процент сознательности в нормированности письменной речи намного выше, чем в речи устной, нормы которой складываются в основном стихийно. Такие периоды в жизни русского языка были, особенно в допушкинские времена.

В современном русском языке нормы письменной и устной речи сближаются, наблюдается их активное взаимодействие. Можно сказать даже больше: устная речь в ее общеразговорном стилистическом варианте в буквальном смысле вторгается в письменную речь. Особенно наглядно этот процесс протекает в языке массовой печати. Например, разговорный синтаксис, рожденный на базе устной речи, значительно потеснил грамматически «правильные», классические синтаксические конструкции, которые как нормативные представлены в учебниках, пособиях, справочниках.

Для настоящего времени характерна унификация речевой практики. Тому есть серьезные социальные причины — распространение образования и возросшая роль средств массовой информации. На этом общем фоне и протекает процесс нормализации.

Особенно заметны такие тенденции: сближение норм письменной и устной речи, а также книжных и разговорных стилей при сохранении их принципиальной дифференцированности; рост вариантности языковых средств в пределах нормы; дифференцированность нормы применительно к разным речевым ситуациям; ослабление нормы в сторону ее демократизации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Литературно правильная речь построена в соответствии языковыми нормами. Норма — единообразное образцовое общепризнанное употребление элементов литературного язык в определённый период его развития. Она исторична и со временем так или иначе может изменяться. Изучая состояние языка в его речевых проявлениях (художественная и научная литература, живая речь, устная и письменная речь СМИ и т.д.), лингвисты выделяют те или иные нормы, присущие ему на данном этапе существования. Установление нормы и её усвоение носителями языка помогает сохранить целостность и общепонятность литературного языка, защищает его о г неоправданного проникновения диалектных, просторечных и жаргонных элементов. Именно соответствие норме позволяет используемым нами вербальным средствам выполнять основную функцию — быть средством общения. Различают нормы орфоэпические, акцентологические, грамматические и лексические. Их усвоение носителями национального языка происходит естественным путем, если в раннем детстве человек слышит правильную, нормированную речь. Овладение нормами продолжается в школе и других учебных заведениях. Но в речевой практике, несмотря на это, очень часто встречаются те или иные нарушения нормы, Преодолеть этот недостаток можно, если систематически работать с различного рода словарями и справочниками.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

Данцев А.А., Нефедова Н.В. Русский язык и культура речи для технических вузов. — Ростов н /Д: Феникс, 2002. — 320 с.

Введенская Л.А. Культура речи. Ростов н /Д: Феникс, 2001.- 448 с.

Введенская Л.А., Павлова Л.Г., Кашаева Е.Ю. Русский язык и культура речи. Ростов-на Дону, 2003.

Полный справочник по орфографии и пунктуации / Под ред. О.А. Соболевой. М., 1999.




Предыдущий:

Следующий: