ответы на билеты по русскому


Билет № 1

1. Назовите выдающихся русских ученых-лингвистов. Расскажите, какой вклад в развитие науки внес каждый из них.

2. Расскажите о стилистических фигурах речи — бессоюзии и многосоюзии.

3. Проведите лингвистический анализ художественного текста.

1. Становление и развитие русского языкознания связаны с такими корифеями в области лингвистики, как М. В. Ломоносов, А. Х. Востоков, В. И. Даль, А. А. Потебня, А. А. Шахматов, Д. Н. Ушаков, А. М. Пешковский, Л. В. Щерба, В. В. Виноградов, С. И. Ожегов, А. А. Реформатский, Л. Ю. Максимов.

Это только немногие, наиболее яркие представители русской науки о языке, каждый из которых сказал собственное слово в лингвистике.

М. В. Ломоносов   (1711—1765),  которого А. С. Пушкин назвал «первым нашим университетом», был не только великим физиком, вдумчивым естествоиспытателем, но и блестящим поэтом, замечательным филологом. Он создал первую научную российскую грамматику («Российская грамматика», 1757). В ней он, исследуя язык, устанавливает грамматические и орфоэпические нормы, причем делает это не умозрительно, а на основе своих наблюдений над живой речью. Он размышляет: «Почему шире, слабее лучше, чем ширее, слабе ?» Наблюдает за московскшим произношением: «Говорят жжался, а не сжался». Подобных этим наблюдений у него тысячи.  Ломоносов первый разработал научную, классификацию частей речи. Ломоносов создал знаменитую теорию «трех штилей», которая оказалась не выдумкой сухого теоретика, а действенным руководством при создании нового литературного языка.  Язык он разделил на три стиля: высокий, посредственный (средний), низкий. Высоким стилем предписывалось писать оды, героические поэмы, торжественные «слова о важных материях». Средний стиль был предназначен для языка театральных пьес, сатир, стихотворных дружеских писем. Низкий стиль — стиль комедий, песен, описаний «обыкновенных дел». В нем нельзя было употреблять высокие церковнославянские слова, предпочтение отдавалось собственно русским, подчас простонародным словам. Весь пафос теории Ломоносова, под влиянием которой долгое время находились все крупные деятели XVIII века, заключался в утверждении литературных прав русского языка, в ограничении церковнославянской стихии. Ломоносов своей теорией установил русскую основу литературного языка.

А. X . Востоков (1781—1864) был по натуре человеком независимым и свободным. Эти черты его характера отразились и в его научных трудах, из которых наибольшую славу ему принесли исследования по истории славянских языков. Востоков явился основоположником славянской филологии. Он написал знаменитую «Русскую грамматику» (1831), в ней он осуществил «перебор всего русского языка», рассмотрел его грамматические особенности на уровне науки своего времени. Книга издавалась множество раз, была основной научной грамматикой для своего времени.

В. И. Даль (1801—1872) многое успел сделать в жизни: был морским офицером, прекрасным врачом, путешественником-этнографом, писателем (его псевдоним Казак Луганский). Его очерки и рассказы В. Г. Белинский назвал «перлами современной русской литературы». Но больше всего он известен нам как составитель уникального «Толкового словаря живого великорусского языка», работе над которым он отдал 50 лет своей жизни. Словарь, в котором 200 тысяч слов, читается как увлекательнейшая книга. Значения слов Даль толкует образно, метко, наглядно; объяснив слово, раскрывает его значение с помощью народных поговорок, пословиц. Читая такой словарь, узнаешь быт народа, его взгляды, убеждения, стремления.

А. А. Потебня (1835—1891) был выдающимся русским и украинским филологом. Это был необычайно эрудированный ученый. Его основной труд —«Из записок по русской грамматике» в 4-х томах —посвящен сопоставительному анализу украинского и русского языков, истории основных грамматических категорий, сопоставительному изучению синтаксиса восточнославянских языков. Потебня рассматривал язык как составную часть культуры народа, как компонент его духовной жизни, и отсюда его интерес и внимание к обрядам, мифам, фольклору славян. Потебню глубоко интересовала связь между языком и мышлением. Этой проблеме он посвятил, будучи еще совсем молодым, свою зрелую, глубоко философскую монографию «Мысль и язык» (1862).

А. А. Шахматов (1864—1920) — один из самых выдающихся филологов на рубеже XIX—XX веков. Его научные интересы были в основном сосредоточены в области истории и диалектологии славянских языков. Он посвятил более двух десятков работ проблеме происхождения восточнославянских языков. В последние годы жизни он читал Петербургском университете курс синтаксиса русского языка, по рукописным материалам которого был издан знаменитый «Синтаксис русского языка», когда его автора уже не стало. К этому труду восходят многие современные синтаксические теории.

Д. Н. Ушаков (1873—1942) является составителем и редактором одного из самых распространенных толковых словарей, знаменитого «Толкового словаря русского языка», замечательного памятника русского языка первой половины ХХ века. Этот труд Д. Н. Ушаков создавал уже в зрелом возрасте, будучи известен как ученый-лингвист. Он

страстно любил русский язык, прекрасно его знал, был образцовым носителем русской литературной речи. Эта любовь в определенной степени повлияла на характер его научных интересов: больше всего он занимался вопросами орфографии и орфоэпии. Он автор многих учебников и учебных пособий по правописанию. Один только его «Орфографический словарь» выдержал более 30 изданий. Он придавал огромное значение разработке норм правиль-

ного произношения, справедливо считая, что единое, нормативное литературное произношение — основа речевой культуры, без нее немыслима общая культура человека.

Одним из самых оригинальных лингвистов был А. М. Пешковский (1878—1933). Он много лет работал в московских гимназиях и, желая познакомить своих учеников с настоящей, научной грамматикой, написал остроумную, полную тонких наблюдений монографию «Русский синтаксис в научном освещении» (1914), в которой как будто беседует со своими учениками. Вместе с ними он наблюдает, размышляет, экспериментирует. Пешковский первый показал, что интонация является грамматическим средством, что она помогает там, где другие грамматические средства (предлоги, союзы, окончания) не способны выразить значение. Пешковский неустанно и страстно разъяснял, что только сознательное владение грамматикой делает человека по-настоящему грамотным. Он обращал внимание на огромную значимость языковой культуры: «Умение говорить — это то смазочное масло, которое необходимо для всякой культурно- государственной машины и без которого она просто остановилась бы». Увы, этот урок Д. М. Пешковского остался не усвоен многими.

Л. В. Щерба (1880—1944) — известный русский языковед, обладавший обширным кругом научных интересов: он очень многое сделал для теории и практики лексикографии, большое значение придавал изучению живых языков, много работал в  области грамматики и лексикологии, изучал малоизвестные славянские наречия. Его работа «О частях речи в русском языке» (1928), в которой он выделил новую часть речи — слова категории состояния, — наглядно показала, какие грамматические явления скрываются за знакомыми для большинства терминами « существительное », « глагол »…Л. В. Щерба является создателем ленинградской фонологической школы. Он одним из первых обратился к лингвистическому анализу языка художественных произведений. Его перу принадлежат два опыта лингвистического толкования стихотворений: «Воспоминание» Пушкина и «Сосна» Лермонтова. Он воспитал много замечательных лингвистов, среди которых В. В. Виноградов.

В. В. Виноградов (1895—1969). Имя этого вы дающегося филолога вошло в историю культуры не только нашей страны, но и всего мира. Труды В. В. Виноградова открыли новую страницу в разных областях науки о русском языке и русской литературе. Научные интересы ученого были необыкновенно широки. Ему принадлежит заслуга создания двух лингвистических наук: истории русского литературного языка и науки о языке художественной литературы. Его книги «Язык Пушкина», «Язык Гоголя», «Стиль Пушкина», «Стиль прозы Лермонтова» представляют огромный интерес и для специалиста-филолога и для начинающего изучать язык студента. Виноградов очень много сделал для изучения русского языка. Его труд «Русский язык. Грамматическое учение о слове», удостоенный Государственной премии в 1951 г., является настольной книгой каждого лингвиста. Невозможно переоценить заслуги В. В. Виноградова в области лексикологии, фразеологии. Он создал классификацию типов лексического значения

слова и видов фразеологических единиц, которыми пользуются до сих пор в вузовском преподавании. Его этюды по истории отдельных слов составляют увлекательнейшую книгу, читать которую интересно не только специалистам-лексикологам. В. В. Виноградов принадлежит к числу выдающихся деятелей отечественного просвещения. Он преподавал во многих учебных заведениях, воспитал целое поколение русских лингвистов. Он был создателем и в течение 17 лет главным редактором журнала «Вопросы языкознания», с момента образования Международной ассоциации преподавателей русского языка и литературы (МАПРЯЛ) был ее президентом. Многие зарубежные академии наук избирали В. В. Виноградова своим членом.

С. И. Ожегов (1900—1964) — замечательный русский языковед-лексикограф, известен прежде всего как автор «Словаря русского языка», который имеет сейчас, вероятно, каждая семья и который теперь так и называют: «Ожеговский словарь». Словарь компактен и в то же время достаточно информативен: он содержит более 50 тысяч слов, каждому из них даются толкование, сопроводительные грамматические, стилистические пометы, приводятся иллюстрации употребления слова. Поэтому словарь выдержал более 20 изданий. С. И. Ожегов был не только прирожденным лексикографом, но и одним из крупнейших историков литературного языка. Его перу принадлежат многочисленные статьи по вопросам культуры речи, об истории слов, о развитии русской лексики на новом этапе развития общества.

А. А. Реформатский (1900—1978) — замечательный ученый-филолог. Он известен всем филологам, потому что нет студента, который бы не учился по его учебнику «Введение в языкознание».

А. А. Реформатский был яркой, колоритной личностью. Он прекрасно знал русскую историю и культуру, был тонким ценителем музыки, заядлым шахматистом, писал остроумные стихи, но, прежде всего он был лингвистом и во всех своих увлечениях оставался лингвистом: слушая оперную музыку, обращал внимание на особенности произношения, которые требовали лингвистического объяснения, будучи страстным охотником,

думая над охотничьими терминами, писал о лингвистической сущности терминов вообще. Его научные интересы чрезвычайно разнообразны, и работы его посвящены самым разным проблемам языка: фонетике, словообразованию,

лексике, теории письма, истории языкознания, соотношению языка и речи. Вместе со своими друзьями, выдающимися лингвистами П. С. Кузнецовым, В. Н. Сидоровым и Р. И. Аванесовым он явился основателем московской фонологической школы, идеи которой разрабатываются и сегодня. «Мы живем в ужасающий век. Все прошедшее тянется снова. Но запомните, что Человек начинается там, где Слово», — писал А. А. Реформатский.

Л. Ю. Максимов (1924—1994). Доктор филологических наук, профессор Леонард Юрьевич Максимов был одним из выдающихся языковедов России. По его учебникам учатся миллионы школьников и сотни тысяч студентов. Долгое время он был заведующим кафедры русского языка Московского государственного педагогического института (теперь университета), руководил творческим семинаром прозаиков на Высших литературных курсах при Литературном институте им. А. М. Горького и в течение 30 лет являлся заместителем редактора журнала «Русский язык в школе». Его научные интересы были широки и разнообразны. Обладая тонким аналитическим умом, он обостренно воспринимал художественное слово, многие его работы посвящены именно анализу языка художественных произведений. Докторская диссертация Л. Ю. Максимова была связана с проблемами синтаксиса сложного предложения. Классификация сложноподчиненных предложений, разработанная Л. Ю. Максимовым в ней, явилась новым этапом в исследовании данного вопроса. Человек поразительно искренний и необычайно душевно щедрый, Л. Ю. Максимов притягивал к себе всех, кто с ним соприкасался. Десятки аспирантов и сотни студентов Л. Ю. Максимова не только в России, но и за ее пределами с благодарностью вспоминают о нем.

2. Особые синтаксические построения словосочетания, предложения или группы предложений в тексте называются стилистическими фигурами речи. Среди них выделяют бессоюзие и многосоюзие.

Бессоюзие заключается в намеренном пропуске соединительных союзов между членами предложения или между простыми предложениями в составе сложного. Отсутствие союзов придает высказыванию динамичность, стремительность, позволяет одной фразой передать насыщенность картин. Например, А. С. Пушкин, описывая поездку Лариных на «ярмарку невест», рисует читателю калейдоскоп быстро сменяемых картин и впечатлений, набегающих на путешественников:

 Мелькают мимо будки, бабы,

Мальчишки, лавки, фонари,

 Дворцы, сады, монастыри,

Бухарцы, сани, огороды,

Купцы, лачужки, мужики,

Бульвары, башни, казаки,

Аптеки, магазины моды,

 Балконы, львы на воротах…

 Рисуя картину Полтавского боя, А. С. Пушкин также использует бессоюзные конструкции, передающие стремительность происходящего:

Швед, русский — колет, рубит, режет,

Бой барабанный, клики, скрежет,

Гром пушек, топот, ржанье, стон…

Бессоюзное соединение однородных членов создает впечатление незаконченности, неисчерпанности перечисляемого ряда, а подчас  подчеркивает логическую неоднородность соединяемых понятий: Повсюду под ленивым ветром вертящиеся крылья мельниц. Мызы, хуторки, домики с крутыми черепичными кровлями, с гнездами аистов, ряды. невысоких ив вдоль канав (А. Н. Толстой); Это все перед домом; а посмотрели бы, что у него в саду! Чего там нет! Сливы, вишни, огородина всякая, подсолнечники, огурцы, дыни, стручья, даже гумно и кузница (Н. В. Гоголь). Такие конструкции характерны для спокойной повествовательной речи.

Многосоюзие заключается в намеренном использовании одного и того же союза, чтобы выделить (логически и интонационно) соединяемые ими члены предложения и усилить выразительность речи. Повторяющиеся союзы, во-первых, подчеркивают незаконченность ряда, а во-вторых, выражают значение усиления: Она и боялась-то его, и не смела плакать, и прощалась с ним, и любовалась им как в последний раз (И. С. Тургенев); Ох! Лето красное! Любил бы. я тебя, когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи… (А. С. Пушкин); Перед глазами ходил океан, и колыхался, и гремел, и. сверкал, и угасал, и светился, и уходил куда-то в бесконечность (В. Г. Короленко)

.В стихотворении «Дорожные жалобы» А. С. Пушкин использует эту фигуру:

Иль чума меня подцепит,

Иль мороз окостенит,

Иль мне в лоб шлагбаум влепит

 Непроворный инвалид.

Конструкции с многосоюзием чаще встречаются в эмоциональной речи. Вот, например, как использует многосоюзие и бессоюзие И. Северянин в стихотворении «Моя Россия»:

Моя безбожная Россия,

Священная моя страна!

Ее равнины снеговые,

Ее цыгане кочевые, —

Ах, им ли радость не дана?

Ее порывы огневые,

Ее мечты передовые,

Ее писатели живые,

Постигшие ее до дна!

Ее разбойники святые,

Ее полеты голубые,

И наше солнце и луна!

И эти земли неземные,

И эти бунты удалые,

И вся их, вся их глубина!

И соловьи ее ночные,

И ночи пламно-ледяные,

И браги древние, хмельные,

И кубки, полные виня!

И тройки бешено-степные,

И эти спицы расписные,

И эти сбруи золотые,

И крыльчатые пристяжные,

Их шей лебяжья крутизна!

И наши бабы избяные,

И сарафаны их цветные,

И голоса девиц грудные,

Такие русские, родные,

И молодые, как весна,

И разливные, как волна,

И песни, песни разрывные,

Какими наша грудь полна,

И вся она, и вся она —

Моя ползучая Россия,

Крылатая моя страна!

3. Лингвистический анализ стихотворения М. Ю. Лермонтова «Ангел»

Ангел

По небу полуночи ангел летел

И тихую песню он пел;

И месяц, и звезды, и тучи толпой

Внимали той песне святой.

Он пел о блаженстве безгрешных духов

Под кущами райских садов;

О Боге великом он пел, и хвала

Его непритворна была.

Он душу младую в объятиях нес

Для мира печали и слез;

И звук его песни в душе молодой

Остался — без слов, но живой.

И долго на свете томилась она,

Желанием чудным полна;

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

Стихотворение «Ангел» было написано М. Ю. Лермонтовым в 1831 г., когда поэту было всего шестнадцать лет. Оно было навеяно воспоминаниями о колыбельной песне, которую поэт в раннем детстве слышал от матери, рано ушедшей из жизни. Стихотворение состоит из четырех четверостиший (шестнадцать строк), каждое из которых представляет собой одно предложение, по смыслу самостоятельное, но в то же время связанное с другими предложениями по принципу подобия или контраста. Это выражается и графически, в пунктуации: в конце второй строки в каждой части стоит точка с запятой, а в конце четвертой — точка. Первые два четверостишия — это описание «неба полуночи» и песни, которую поет ангел. Лермонтов употребляет эпитеты тихая, святая, характеризуя слово песня. Контрастное противопоставление мира небесного (звуков небес, песни ангела) всему земному возникает в сознании читателя

в конце второго четверостишия: хвала его непритворна была. Слово непритворна появляется так неожиданно, звучит таким диссонансом по отношению к мелодии, которая возникла под влиянием песни ангела, что читатель как бы спотыкается о него. Этот диссонанс создается не только лексическим значением слова, но и его звуковым обликом: в нем дважды встречается звук [р], который противопоставлен мелодичному, музыкальному звуку [л], повторяющемуся в стихотворении более 20 раз (а звук[р] — всего 5 раз, из них дважды — в слове непритворна).

В третьем и четвертом четверостишии идет речь не только о небе, но и о земле. Мир земли противопоставлен образу неба как мир печали и слез. Лермонтов выражает свое отношение к нему словами скучные песни земли. Поэт не случайно выбирает выразительный глагол томилась, говоря о душе, принесенной ангелом на землю. Этим словом он также передает свое отношение к миру земному: он и сам томился среди «бездушьем стянутых масок». Стихотворение удивительно мелодично. Музыкальность, гармония подчеркиваются порядком слов: стихотворение состоит из двусоставных предложений с прямым порядком расположения главных членов в трех первых частях, который можно

изобразить схемой [— =]. И только для последнего четверостишия использован обратный порядок: [= -]. Особую музыкальность придают этому стихотворению не только ритм, рифмы, порядок слов, но и отбор слов, в которых повторяется согласный [л]. Возможно, не случайно и то, что звук [р] встречается всего 5 раз (непритворна, безгрешных, райских для мира). И появление слов с этим звуком создает диссонанс, переносит читателя «с небес на землю».

Наряду со стилистически нейтральными словами Лермонтов употребляет слова поэтические, высокие: внимать, небеса, кущи райских садов, младая, хвала. Эти слова придают стихотворению и музыкальность, и приподнятость, торжественность. Слова-антонимы небо иземля занимают в стихотворении особое место, усиливая противопоставление контрастных образов земли и неба (со слова небо стихотворение начинается, а словом земля оно заканчивается).

Отметим также употребление многосоюзия в первой строфе (И месяц, и звезды, и. тучи) — стилистической фигуры, состоящей в намеренном повторении одного и того же союза в предложении, благодаря чему подчеркивается роль каждого однородного члена предложения, создается единство перечисления, усиливается выразительность речи.

В заключение заметим, что это лермонтовское произведение было любимым стихотворением Б. Л. Пастернака, поэта, чутко воспринимавшего мир звуков, у которого тоже «слово музыкой звучало…».

Лингвистический анализ отрывка из рассказа Л. Н. Толстого «После бала»

Когда я вышел на поле, где был их дом, я увидал в конце его, по направлению гулянья, что-то большое, черное и услыхал доносившиеся оттуда звуки флейты и барабана. В душе у меня все время пело и изредка слышался мотив мазурки. Но это была какая-то другая, жесткая, нехорошая музыка. «Что это такое?» — подумал я и по проезженной посередине поля скользкой дороге пошел по направлению звуков. Пройдя шагов сто, я из-за тумана стал различать много черных людей. Очевидно, солдаты. «Верно, ученье», — подумал я и вместе с кузнецом в засаленном полушубке и фартуке, несшим что-то и шедшим передо мной, подошел ближе. Солдаты в черных мундирах стояли двумя рядами друг против друга, держа ружья к ноге, и не двигались. Позади их стояли барабанщик и флейтщик и не переставая повторяли все ту же не приятную, визгливую мелодию.

—   Что они делают? — спросил я у кузнеца, остановившегося рядом со мною.

          — Татарина гоняют за побег, — сердито сказал кузнец, взглядывая в дальний конец рядов. Я стал смотреть туда же и увидал посреди рядов что-то страшное, приближающееся ко мне. Приближающееся ко мне был оголенный по пояс человек, привязанный к ружьям двух солдат, которые вели его. Рядом с ним шел высокий военный в шинели и фуражке, фигура которого показалась мне знакомой. Дергаясь всем телом, шлепая ногами по талому снегу, наказываемый, под сыпавшимися с обеих сторон на него ударами, подвигался ко мне, то опрокидываясь назад — и тогда унтер-офицеры, ведшие его за ружья, толкали его вперед, то падая наперед — и тогда унтер-офицеры, удерживая его от падения, тянули его назад. И не отставая от него, шел твердой, подрагивающей походкой высокий военный. Это был ее отец, с своим румяным лицом и белыми усами и бакенбардами. При каждом ударе наказываемый, как бы удивляясь, поворачивал сморщенное от страдания лицо в ту сторону, с которой падал удар, и, оскаливая белые зубы, повторял какие-то одни и те же слова. Только когда он был совсем близко, я расслышал эти слова. Он не говорил, а всхлипывал: «Братцы, помилосердуйте. Братцы, помилосердуйте». Но братцы не милосердовали, и, когда шествие совсем поравнялось со мною, я видел, как стоявший против меня решительно выступил шаг вперед и, со свистом взмахнув палкой, сильно шлепнул ею по спине татарина. Татарин дернулся вперед, но унтер-офицеры удержали его, и такой же удар упал на него с другой стороны, и опять с этой, и опять с той. Полковник шел подле и, поглядывая то себе

под ноги, то на наказываемого, втягивал в себя воздух, раздувая щеки, и медленно выпускал его через оттопыренную губу. Когда шествие миновало то место, где я стоял, я мельком увидал между рядов спину наказываемого. Это было что-то такое пестрое, мокрое, красное, неестественное, что я не поверил, чтобы это было тело человека.

— О господи, — проговорил подле меня кузнец. Шествие стало удаляться, все так же падали с двух сторон удары на спотыкающегося, корчившегося человека, и все так же били барабаны и свистела флейта, и все так же твердым шагом двигалась высокая, статная фигура полковника рядом с наказываемым.

Рассказ «После бала» был написан Л. Н. Толстым в последний период творчества— в 1903 г. Весь рассказ — это события одной ночи, о которых герой вспоминает через много лет. Композиция  рассказа четкая и ясная, в ней логично выделяются четыре части: большой диалог в начале, подводящий к повествованию о бале; сцена бала; сцена экзекуции и, наконец, заключительная реплика.

Для анализа предложена сцена экзекуции, в которой повествование ведется от лица героя, молодого человека, и на первый план выдвигаются формы, связанные с непосредственным восприятием и переживаниями героя, который как будто сейчас наблюдает происходящее, видит это впервые, даже не очень понимает, что происходит. (Следует напом-

нить, что сцена бала описывается человеком, для которого все это — далекое прошлое, и время действия и время рассказа в той части не совпадают.) В этом отрывке много неопределенных местоимений и наречий, которые подчеркивают неясность, неопределенность представлений героя. Вводное слово очевидно во внутренней речи героя

передает ту же неопределенность. Если в сцене бала Л. Н. Толстой использует характерные для описания эпитеты, эмоциональные определения, синонимы, то в сцене экзекуции определения единичны. И это не эпитеты в собст-

венном смысле слова, они предметны (скользкая дорога, белые зубы, черные мундиры). Многие из них употреблены для создания контраста (антонимичные прилагательные белый — черный), но контраст создают также те предметы, нейтральные на первый взгляд, которые были использованы при описании бала, но теперь повторяются в новой си-

туации: черные мундиры солдат и белые усы и румяное лицо полковника , его статная высокая фигура и спотыкающийся, корчившийся человек. Прилагательное красный, употребленное Л. Н. Толстым в этой сцене (спина наказываемого), — это не только цвет. Если вспомнить, что в русской иконописи красный цвет часто обозначал ад и мученичество, то становится понятной его символичность в данном контексте. Изменение внутреннего состояния влюбленного молодого человека автор передает по сути одной фразой: Но это была какая-то другая, жесткая,

нехорошая музыка. Восходящая градация определений передает эту смену душевного состояния героя.

Грамматический характер большинства определений в этом эпизоде другой, чем в сцене бала: там это в основном прилагательные, здесь — причастия (оголенный по пояс человек, привязанный к ружьям, подрагивающая походка, под … сыпавшимися ударами и т. д.). В рассказе об экзекуции преобладают глаголы, даже в основе признака час-

то лежит значение действия, отсюда обилие причастий и деепричастий. Это хорошо заметно, если сравнить, например, описание полковника в сцене бала и в сцене экзекуции: 1. …очень красивый, статный, высокий и свежий старик; ласковая, радостная улыбка, сложен он был прекрасно… 2. …шел… втягивал в себя воздух, раздувая щеки, и медленно выпускал его через оттопыренную губу; грозно и злобно нахмурившись. В предложениях этой части Толстой нагромож-

дает детали, повторяет их, усложняет синтаксические конструкции; сначала просто сообщает: Приближающееся ко мне был оголенный по пояс человек, привязанный к ружьям двух солдат, которые его вели. Затем дальнейшая конкретиза-

ция: …И не отставая от него, шел твердой, подрагивающей походкой высокий военный. Далее все более нагнетаются детали: И такой же удар упал на него с другой стороны, и опять с этой, и опять с той… И наконец: Шествие стало удаляться, все так же падали с двух сторон удары на спотыкающегося, корчившегося человека, и все так же били барабаны и свистела флейта, и все так же твердым шагом двигалась высокая, статная фигура полковника рядом с  наказываемым.

Обратим внимание на использование синтаксического параллелизма в этом отрывке. Все здесь подчеркивает ту последовательность, ту постепенность, с которой герой воспринимает события: он видит их все более точно, более подробно, и вместе с тем усиливается его душевное смятение, — так автор передает картину надвигающегося ужаса.

В небольшом рассказе Толстому многое удалось показать и выразить осуждение палочного наказания, а также другую, более глубокую мысль о безнравственности насилия вообще.

Билет № 2

1. Расскажите о лингвистике как науке. Дайте характеристику разделам науки о языке.

2. Расскажите об изобразительной функции лексики ограниченного употребления (диалектизмы, жаргонизмы, профессионализмы и др.).

3. Проведите лингвистический анализ художественного текста.

1. Термин лингвистика происходит от латинского слова lingua , что означает язык. Следовательно, лингвистика — это наука, изучающая язык. Она дает сведения о том, чем выделяется язык среди прочих явлений действительности, каковы его элементы и единицы, как и какие, происходят изменения в языке. В лингвистике выделяются следующие разделы:

1.Лексикология, предметом которой является слово — учение о словарном составе языка. Лексикология устанавливает значения слова, употребление слова в речи.

2.Фразеология изучает устойчивые выражения типа шито белыми нитками, используемые в данном языке.

3.  Фонетика — раздел науки, который изучает звуковой строй языка. Практическое применение фонетика находит в орфоэпии — науке о правильном произношении.

4. Тесно связанный с фонетикой раздел графика изучает буквы, т. е. изображение звуков на письме, и соотношение между буквами и звуками.

5. Словообразование — раздел науки о языке, изучающий способы и средства образования новых слов, а также строение имеющихся слов.

6. Грамматика изучает строй языка. Она включает два раздела:

а) морфологию, изучающую словоизменение части речи, имеющиеся в данном языке;

б) синтаксис, изучающий словосочетания и предложения.

7. Орфография — раздел науки, изучающий правила правописания.

8. Пунктуация изучает правила употребления знаков препинания.

9. Стилистика — учение о стилях речи и средствах языковой выразительности и условиях использования их в речи.

10. Культура речи — раздел языкознания, изучающий практическую реализацию в речи норм литературного языка.

2. Слова русского языка различаются сферой распространения. Одни используются свободно, не ограниченно и составляют основу русского литературного языка. Такие слова относят к общеупотребительной лексике. Это, например, названия явлений, понятий общественно-политической жизни (государство, общество, класс, развитие и т. п.); экономические понятия (финансы, кредит, банки т. п.); явления культурной жизни (театр, спектакль, актер, премьера, выставка, живопись и т. п.); бытовые наименования (дом, квартира, жить, семья, дети, школа и т. п.).

Другая часть лексики употребляется ограниченно. Здесь выделяют следующие группы:

Диалектизмы — слова, распространение которых ограничено той или иной территорией. Они больше присущи крестьянским жителям и до сих пор являются средством устного общения среди значительной части населения нашей страны. Например, в северных говорах употребляют слово баской в значении «красивый», а белку называют векшей, в южных говорах словом гай называют лес, а болото —музгой.

Русские писатели и поэты умело (и умеренно!) использовали диалектные слова как одно из выразительных средств. Например, А. С. Пушкин в «Капитанской дочке» так употребляет диалектное слово умёт, возможно, не знакомое широкому читателю: Постоялый двор, или, по-тамошнему, умёт, находился в стороне, в степи, далече от

всякого селения, и очень походил на разбойническую пристань.

Нередко можно встретить диалектизмы и у сов-

ременных писателей, когда они описывают среду, в которой развиваются события, или используют их при характеристике героев. Примеры:

1. М. А. Шолохов: Может, его зараз и подсеем?  Вот в сусеке грохот лежит (зараз — тотчас; сусек — ларь в амбаре, где лежит зерно;грохот — большое решето; все слова из южных говоров).

2. К. Г. Паустовский: На степу уже ночь, и як ударит молния-блискавица — так кругом вижу одни белые дороги.

3. В. Распутин: Вровень с избой глухой заплот, ворота и калитка с витым чугунным кольцом под навесом… На другой стороне улицы купеческая мелочная лавка… поверх нее на четырехскатной крыше, выглядывающей из соседнего по-

рядка, на трубах, как диковинные птицы, ажурные дымники (заплот — забор, ограда; порядок — сторона улицы; дымники — печные трубы, украшенные резьбой).

4. Герои К. Г. Паустовского посещают Тригорское: Они прошли в столовую. Там две деревенские девушки кормили лыжников обедом. Девушки говорили по-местному: «Цорный хлеб», «Цай», «Опоцка». Этот цокающий говор казался необыкновенно милым.

К лексике ограниченного употребления относится также и так называемая специальная лексика, т. е. слова, употребляемые и понимаемые преимущественно представителями определенной науки, профессии. К ней принадлежат прежде всего термины — слова, используемые для логически точного названия специальных понятий, установления их отличительных признаков, например медицинские термины: сканирование, шунтирование, неоперабельный и т. д.; лингвистические термины: полисемия, семантика, морфема.

Кроме терминов, в специальной лексике выделяют профессионализмы, т. е. слова и выражения, которые не являются строго узаконенными, научными определениями тех или иных профессиональных понятий, но широко используются специалистами в той или иной области. Например, у полиграфистов разновидности кавычек именуются

елочками (« ») или лапками („ “ ); у метеорологов в соответствии с различными видами снежинок существует несколько их наименований: звездочка, игла, еж, пластинка, пушинка, столбик’, автомобилисты руль называют баранкой. Профессионализмы характеризуются заметной образностью, метафоричностью. Писатели нередко употребляют подобные слова в художественном произведении, стремясь акцентировать внимание читателя на необычном для ху-

дожественного произведения словоупотреблении: П.Антокольский «Высокое напряжение», А. Вознесенский «Параболическая баллада», «Парабола», «Антимиры». В других случаях употребление профессиональной лексики обусловлено тематикой произведения и выступает также как средство характеристики героев. Например, в произведениях замечательного писателя М. М. Пришвина можно найти множество примеров охотничьих профессио-

нализмов: Люблю гончих, но терпеть не могу накликать в лесу, порскать, лазать по кустам и самому быть как собака (накликать— созывать голосом, порскать — криком натравливать гончих на зверя).

У В. Солоухина есть рассказ о том, как рыболовы называют окуней: Мелочь, ну она и есть мелочь — поперек ладони длиной; ровныйили ровненький — потяжелее, посолиднев, потолще, похож на рыбу; мерный — еще солиднее, таскать его одно удовольствие;горбыль — вовсе хорошая рыба, ее и людям не стыдно показать… Лапоть есть лапоть — едва пролезает в лунку, сам почти черный….

 Ю. Нагибин: Убеждаешь себя, что жизнь запрограммирована хотя бы в главных опорных пунктах, на самом же деле ты просто участник Броунова движения — беспорядочной толкотни человеческих молекул.

К ограниченно употребляемой лексике относятся также слова, называемые жаргонизмами, которые составляют основу особой социальной разновидности речи — жаргона. Эти слова употребляют люди, объединенные общностью интересов, привычек, занятий, социального положения и т. п. Существует, например, молодежный жаргон (а в нем выделяется школьный и студенческий), жаргон музыкантов, врачей и т. д. Жаргон появляется, как правило, в том случае, когда возникает потребность ярче, эмоциональнее передать представление о предмете. Например, студенты называют стипецдию стипухой, степой, общежитие — общагой, лабораторную работу — лабой, шпаргалку — шпорой. Для речи молодежи вообще (не только студентов) характерно употребление усеченных слов, фонетически искаженных, иногда полностью переосмысленных: маг — магнитофон, бад — бадминтон, потрясно, круто, упакованный(хорошо одетый) и т. п.

В языке художественной литературы элементы жаргонной лексики используются для речевой характеристики некоторых персонажей (см. произведения А. Солженицына, В. Шукшина, Ф. Абрамова, В. Распутина). К лексике ограниченной, малоупотребительной относят также и так называемое арго, характеризующееся особой искусственностью, условностью, строгой засекреченностью (например, воровское арго, арго нищих, бродяг, карточных шулеров: раскололся — предал, урка — вор, хилять — идти, ботать — говорить и др.).

3. Примеры лингвистического анализа художественного текста см. в билете № 1.

Билет № 3

1. Прочитайте наизусть и прокомментируйте несколько высказываний выдающихся русских писателей, об-

щественных деятелей, лингвистов о русском языке.

2. Расскажите, как переносное значение слов используется при создании олицетворения.

3.Проведите лингвистический анализ художественного текста.

1.   1. Язык — всем знаниям и всей природе ключ.

Г. Р. Державин

2.Необыкновенный язык наш есть еще тайна. В нем все тоны и оттенки, все переходы звуков —от самых твердых до самых нежных и мягких.

Н. В. Гоголь

3. Письмо придает прочность летучему слову, побеждает пространство и время.     ( Я. К. Грот)

4. Нельзя, чтоб тот себя прославил, кто грамматических не знает свойств и правил.

А. П. Сумароков

5. Язык есть самая живая, самая обильная и прочная связь, соединяющая отжившие, живущие и будущие поколения народа в одно великое, историческое живое целое.

К. Д. Ушинский

6. Нет такой мысли, которую человек не мог бы себя заставить выразить ясно и убедительно для другого.

Н. А. Некрасов

7. Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть отчаяние при виде всего, что  свершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

 И. С. Тургенев

8. Нам дан во владение самый богатый, меткий, могучий и поистине волшебный русский язык. Истинная любовь к своей стране немыслима без любви к своему языку. Языку мы учимся и должны учиться непрерывно до последних дней своей жизни.

К. Г. Паустовский

9. Русский язык в умелых руках и опытных устах красив, певуч, выразителен, гибок, послушен, ловок и вместителен.

А. И. Куприн

10.           Русский язык

Я люблю свой родной язык.

Он понятен для всех,

Он певуч.

Он, как русский народ, многолик,

Как держава наша, могуч.

Хочешь — песни, гимны пиши,

Хочешь — выскажешь боль души.

Будто хлеб ржаной, он пахуч,

Будто плоть земная, живуч.

Изучайте родной язык!

В нем былинное волшебство

И надежд людских торжество.

Он и в книгах живой родник.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст


Предыдущий:

Следующий: