физика духа


А.Скляров

 Основы физики духа

(Нелепая попытка примиренческого шарлатанства)

Москва, 2000

В книге рассматриваются как широко известные, так и пока еще экзотические феномены и явления духовного мира. Особенности мира духа объясняются на основе положения о единстве духа и материи с сугубо научных позиций без привлечения в помощь каких-либо сверхестественных и непознаваемых сущностей. Сходство выявляемых духовно-нематериальных закономерностей с известными материальными законами позволяет сформировать единую картину двух сфер нашего бытия: бытия материального и духовного. В этой картине находят естественное объяснение ясновидение, телепатия, целительство и другие экзотические «аномальные» явления. Предлагается путь, на котором соединение современных научных знаний с «нетрадиционными» методами и приемами способно открыть возможность широкого практического использования духовных видов энергии.

Книга доступна практически любому думающему читателю.

От автора.

 

«Попытки выскочить из … двух коренных направлений

  в философии [материализма и идеализма - А.С.]

  не содержат в себе ничего,

  кроме «примиренческого шарлатанства»»

В.Ленин, «Материализм и эмпириокритицизм»

 

День ото дня все чаще внимание людей привлекают те «экзотические» феномены и явления, которые не находят объяснения в рамках современной официальной науки, но, несмотря на это, все-таки происходят вокруг нас. Снятие запретов в современном обществе на оккультизм, прорицания, целительство и прочее «колдовство» вместе с возросшей свободой информации создало обстановку, в которой на нас обрушивается буквально шквал сведений о такой «экзотике».

К настоящему времени количество данных уже перевалило за некий критический рубеж и перешло в качественное изменение отношения к этим данным. Описания встреч с привидениями и духами; «волшебные» исцеления лишь взглядом или словом; случаи ясновидения и телепатии хоть и продолжают будоражить воображение, но вызывают уже меньше суеверного страха, чем ранее. Начинает преобладать стремление разобраться в этой мистике; понять, наконец, природу явлений, которые ранее были (да во многом остаются еще и сейчас) сферой деятельности всевозможных шарлатанов, фанатичных сектантов и просто не совсем психически здоровых людей.

Это стремление перейти от удивленных восклицаний по поводу проявлений еще непривычного и далеко не изученного духовного мира к спокойному и вдумчивому его исследованию и анализу на твердой научной основе и побудило автора написать данный «трактат».

Несмотря на всю несерьезность названия представленной здесь работы, автор при создании ее преследовал сугубо серьезную цель, а именно — создать некую целостную картину как окружающего нас мира, так и мира внутри нас самих; объединить разрозненные ныне научные знания в различных областях действительности в единое целое с тем, что нам уже известно об упомянутых экзотических явлениях.

На предлагаемых ниже читателю страницах данная задача решается путем поиска сугубо естественного объяснения всего, что мы встречаем в мире духа без привлечения в помощь каких-либо «божественных» сил и сущностей. Автор считает, что такое объяснение вполне удается найти на базе всего лишь одного предположения о наличии единой природы духа и материи, о их равноправном существовании (а не первичности одного и вторичности другого).

Надо отметить, однако, что единство природы духа и материи — один из основополагающих философских вопросов, а задача объединения накопленных знаний — это задача глобального характера, требующая немалого напряжения мысли даже для простого восприятия готового варианта решения. Поэтому того, кто все-таки попытается ознакомиться с излагаемой концепцией и хоть в какой-то степени осмыслить ее содержание, автор заранее благодарит за уделенное ему время и предоставленный шанс встретить понимание.

Этого читателя автор предупреждает, что не все изложенное в данном трактате усваивается легко, так как оно в той или иной мере затрагивает и объединяет на новой основе знания, накопленные человечеством в области философии, психологии, социологии, биологии, истории, теоретической физики, общей теории систем, эстетики, этики, теории информации и многих-многих других наук, их приложений и ответвлений, а также целый ряд положений религии и метафизических учений.

Для упрощения восприятия материала автор попытался как можно тщательнее избегать употребления узкопрофессиональных терминов (что может вызвать неудовольствие специалистов), а там, где это показалось невозможным без ущерба для изложения, — разъяснить смысловое содержание этих терминов. В этих же целях довольно часто употребляется прием образных аналогий, которые иногда могут вызвать у знающих людей лишь ироническую улыбку. Что поделаешь, — слишком беден наш язык общеизвестных терминов для описания тех областей знания, куда проникла человеческая мысль за последнее время.

В силу тех же причин автору пришлось также сделать ряд отступлений от основной линии в сторону беглого изложения известных специалистам теорий и гипотез. Но все это неизбежно, если хочется охватить как можно более широкий круг читателей, а это также ставилось в качестве одной из целей данного трактата. Поэтому автор может лишь посоветовать этим специалистам перелистывать скучные для них страницы.

И наконец, любые попытки научного анализа требуют от исследователя придерживаться той или иной методологии. Поэтому перед изложением собственно полученной «картины мира» автору пришлось дать описание общих черт используемого в трактате способа исследования духовно-нематериальных объектов и явлений; принципов выбора и анализа экспериментальных данных; возможного влияния некоторых факторов на корректность выводов и т.д. и т.п. Специфические же отличия методологического языка от «обыденного» описательного языка с неизбежностью привели к тому, что часть трактата, обозначенная заголовком «Вместо введения», резко отличается как по стилю, так и по сложности восприятия от основной содержательной части.

Поэтому тем, кого интересует лишь теория, описывающая духовный мир, автор рекомендует перейти непосредственно к Главе 1. Методологическая же часть может показаться необходимой тому, кого помимо содержания предлагаемой теории заинтересует и то, каким образом она получена.

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ. Рассуждения о кризисе философии и способе его преодоления.

 

«…на свете нет такой нелепости, которую бы

  иные философы не защищали как истину».

Дж.Свифт, «Путешествия Лемюэлля Гулливера»

 

В настоящее время для объяснения каких-либо феноменов или явлений уже недостаточно простого их описания и указания причин их вызывающих. Современное знание требует от исследователя, берущегося за подобное объяснение, определить этим феноменам и явлениям место в общей картине мира, куда они должны гармонично вписываться. Поэтому исследование ясновидения, целительства, телепатии и прочих экзотических «штучек» на соответствующем этапе неизбежно выходит на общефилософские вопросы об устройстве мира в целом, степень знания которого тоже может быть, строго говоря, весьма различной.

«…закон состоит в том, что каждая из наших главных идей, каждая из отраслей нашего знания проходит последовательно три различных теоретических состояния: состояние теологическое или фиктивное; состояние метафизическое или абстрактное; состояние научное или положительное» (О.Конт, «Курс положительной философии»).

«В теологическом состоянии человеческий дух, направляя свои исследования главным образом на внутреннюю природу вещей, первые и конечные причины поражающих его явлений, стремясь… к абсолютному познанию, воображает, что явления производятся прямым и постоянным воздействием более или менее многочисленных сверхестественных факторов, произвольное вмешательство которых объясняет все кажущиеся аномалии мира” (там же).

«В метафизическом состоянии, которое на самом деле представляет собой только общее видоизменение теологического, сверхестественные факторы заменены абстрактными силами, настоящими сущностями (олицетворенными абстракциями), неразрывно связанными с различными вещами, и могущими сами собой производить все наблюдаемые явления, объяснение которых состоит в таком случае только в подыскании соответствующей сущности» (там же).

«Наконец, в положительном состоянии человеческий дух… стремится, правильно комбинируя рассуждение и наблюдение, к познанию действительных законов явлений, т.е. их неизменных соотношений последовательности и подобия. Объяснение явлений… есть отныне только установление связей между различными отдельными явлениями и несколькими общими фактами, число которых уменьшается все более и более по мере прогресса науки» (там же).

Поскольку же современное состояние знания окружающего нас мира давно достигло третьей, научной стадии «зрелости», постольку любое сколь-нибудь серьезное исследование новых феноменов и явлений должно соответствовать по уровню общему знанию, т.е. должно вестись на научной основе.

Так уж сложилось в человеческой истории, что практически все более или менее стройные описания мира вокруг и внутри нас сводятся всего лишь к двум большим философским течениям: материализму и идеализму. Единодушно разделив весь мир на две части (часть духовную и часть материальную), философы втянулись в затяжной спор между собой о том, какая часть мира является «главной», и кто же из них прав.

Материалисты считают основой всего материю, существующую объективно, независимо от нашего сознания, которое ими сводится к свойству или атрибуту высокоорганизованной материи. Дух же (одним из проявлений которого и является сознание) как сущность, как реальность ими отвергается вовсе. Идеалисты наоборот, — ставят в основу всего духовную субстанцию, сводя весь материальный мир к той или иной форме «воплощения» духа. И практически любой исследователь, выйдя за рамки узкой области и затрагивая общие вопросы, оказывается неизбежно в том или ином философском лагере, принимая первичность материи или духа.

Но настолько ли совершенны эти направления философской мысли? Достаточно ли полно способны они описать и объяснить все те факты и явления, с которыми мы сталкиваемся в реальной действительности? И можем ли мы в их рамках объяснить, в частности, упомянутые выше экзотические феномены?..

Материализм весьма неплохо зарекомендовал себя в изучении окружающего нас материального мира. Действительно, подавляющее большинство естественных наук вроде бы подтверждает базисное положение материализма о том, что в основе окружающей нас объективной реальности лежит материальная субстанция, свойства и законы поведения которой человек в состоянии познать и на самом деле познает все глубже и глубже. Поэтому длительное время практически даже смешивали материалистический подход с научным. Однако первый же чуть более пристальный взгляд выявляет целый ряд «шероховатостей» и даже «неровностей» на «столбовой дороге» материализма к полному триумфу.

Во-первых, все так называемые «аномальные (или экстрасенсорные) явления», среди которых в том числе и телепатия, ясновидение, гипноз, воздействие сознания на материальные объекты вне прямой предметной деятельности человека и т.п., остаются до сих пор без сколь-нибудь твердого и надежного объяснения в рамках материалистического подхода, несмотря на громаднейшее количество достаточно достоверного экспериментального материала. И действительно, как можно объяснить непосредственное воздействие сознания на материю, если считать ее полностью независимой от сознания !?.

Во-вторых, из законов материализма совершенно не выводится четко выраженная направленность эволюции мира как в целом, так и в его материальной части. Направленность эволюции в сторону усложнения живых форм даже противоречит, на первый взгляд, известным материалистическим законам, которые не способны объяснить и некоторые важнейшие переходы в эволюции, такие как зарождение жизни и появление человека разумного.

В-третьих, материализм оказывается неспособным объяснить и сам феномен человека как таковой.

«Орган познания — головной мозг с нервной системой и функция познания настолько несоизмеримы и несоответственны между собой, что говорить о познании мозгом и нервами мира и его законов, значит впадать не только в мистическую, но прямо мифологическую бессмыслицу или же утверждать громовое чудо, которого вообще не допускают представители новейшей науки. Одно из двух: или человек действительно есть такое ничтожество, ком грязи, каким его изображает материалистическая философия, но тогда непонятны эти притязания на разум, науку; или же человек есть богоподобное существо, сын вечности, носитель божественного духа, и возможность всякого, и в том числе и научного, познания объясняется именно этой природой человека» (С.Булгаков, «Интеллигенция и религия»).

И, как следствие, необъяснимы оказываются важнейшие элементы в поведении человека, а именно: в той их части, которая непосредственно связана с психической деятельностью человека. «Пощупать» явления, относящиеся к деятельности сознания, материализм, оказывается, совсем не способен, поскольку они имеют место в духовной сфере человека, реальность которой материализм, строго говоря, просто отвергает.

«Значительная часть человеческой деятельности протекает только на психическом уровне, не проявляясь в реальных поступках, сюда относится осмысление, планирование, прогнозирование, фантазирование, переоценка и т.п.» (В.Роттенберг, «Мозг, обучение, здоровье»).

В-четвертых, на уровне общественных отношений материализм позволяет выявить лишь самые общие тенденции и не может объяснить столь часто встречающиеся в истории «случайности» и отступления в сторону от общих тенденций.

Все это можно было бы считать «досадным недоразумением», но, во-первых, следует сказать, что это далеко не все явления, в объяснении которых материализм практически зашел в тупик; а во-вторых, даже перечисленные выше «мелочи» представляют собой целые области реальной действительности, выпадающие из общей материалистической картины мира. Собрав же эти «мелочи» воедино, можно констатировать, что материализм оказался абсолютно бессилен в той сфере, к которой относятся все явления духовного мира.

Одной из причин подобного бессилия материалистического метода явилось смешение понятий «реальность» и «объективность», которые признаются в этом методе (по самому определению материи) практически тождественными, что выводит все явления духовного мира, как заведомо зависящие от субъекта (т.е. человека, его сознания), за рамки реальности, поскольку в определение объективности входит независимость от субъекта. Занимаясь лишь объективной реальностью, материализм вывел за рамки исследования реальность субъективную, а заодно — и весь духовный мир в целом. Ясно, что при таком подходе и при подобном смешении терминов явления духовного мира принципиально и не могут быть объяснены, так как автоматически вносятся в разряд ирреальных, т.е. несуществующих.

В этих условиях философы-материалисты почему-то решили принять позу страуса, засунувшего голову в песок и не замечающего ничего вокруг себя, а духовный мир остался объектом исследования лишь для тех, кто встал на позиции идеализма.

Из всех сторонников идеализма меньше всего успеха в изучении духовного мира добились приверженцы идеализма субъективного. Согласно данному философскому воззрению, все окружающее нас — в той или иной мере лишь плод нашего воображения и не существует в действительности. И если материализм исключает из серьезного исследования субъективную реальность, то субъективный идеализм пренебрегает вообще всякой реальностью.

Таким образом, вполне естественным результатом явилось то, что наибольшее количество знаний о духовном мире к настоящему времени накоплено сторонниками направления под названием объективного идеализма. Однако мир духовный, как оказалось, изучать неизмеримо сложнее, чем мир материальный. Поэтому объективный идеализм не смог сколь-нибудь значительно сдвинуться с первой, теологической ступени познания.

В ряде теорий этого философского направления признается объективность и первичность Духа, персонифицированного в единой личности, в едином Боге, находящемся в трансцендентном положении ко всему материальному миру. (Здесь приходится использовать термин «трансцендентность», который требует пояснения для ряда читателей. Трансцендентное состояние Бога означает невыводимость его свойств из свойств известных нам предметов и явлений, его нахождение вне рамок нашего мира.)

Из трансцендентности Бога-Духа автоматически сразу же следует его принципиальная непознаваемость, невозможность постижения его сущности и стихийный, непредсказуемый характер воздействия Бога-Духа на окружающий мир. Однако данные следствия абсолютно не подтверждаются реальной жизнью.

Во-первых, в деятельности конкретных индивидуумов, а также их различных групп и общества в целом (т.е. в том, что относится к сфере духовного), — там, где ранее философы усматривали полную стихию и непредсказуемость, — ныне явно прослеживаются четкие закономерности, не требующие для своего объяснения наличия некоего сверхъестественного, трансцендентного существа. По сути, вся деятельность таких наук как, например, социология и психология направлена на выявление и использование этих закономерностей.

А во-вторых, признание непознаваемости мира (или хотя бы лишь одной его части — Духа-Бога) есть опять-таки та же самая страусовая позиция — уход от постоянного внимания к новому и еще непознанному.

«Незнание есть незнание; никакого права верить во что бы то ни было из него не вытекает» (З.Фрейд, «Будущее одной иллюзии»).

Определенным шагом вперед явилось метафизическое направление, ставящее в основу всего единый Дух-Абсолют, который является неким безличностным космическим разумом. Это направление философии признает наличие закономерностей во всех сферах действительности, но ставит над всеми ими вышеупомянутый Дух-Абсолют, законы поведения которого способен понять только он сам (т.е. свойства Духа-Абсолюта опять-таки признаются непознаваемыми).

Таким образом, идеализм и метафизика в конечном счете предлагают объяснение всех окружающих явлений, исходя из некоего сверхестественного непознаваемого начала, что, конечно же, не совместимо с научным подходом. Развитие научного знания может происходить лишь в постоянном внимании ко всему новому, а не в отвержении его под предлогом «непознаваемости».

К счастью наука истинная (под которой автор подразумевает науку, не сковывающую себя какими-либо идеологическими или философскими догмами и опирающуюся лишь на факты) не стояла на месте. В то время как философы двух непримиримых направлений ломали копья в непрекращающейся борьбе друг с другом за звание «настоящих мудрецов», эта самая истинная наука: во-первых, со всей неопровержимостью доказала реальность (именно реальность!, хотя и не объективность) явлений духовного мира; во-вторых, обнаружила наличие явных закономерностей в этом духовном мире, что кардинальным образом подорвало его репутацию, как мира иррационального и непредсказуемого; в-третьих, нащупала подходы и разработала методы изучения некоторых областей духовного мира, позволяющие получать объективное знание даже о сугубо субъективных явлениях; и, наконец, в-четвертых, получила неоспоримые доказательства взаимного влияния материального и духовного мира друг на друга.

Конкретизируя вышесказанное, можно привести следующие установленные наукой факты:

во-первых, теоретической физикой доказана возможность возникновения Вселенной «из ничего» (т.е. возникновение всего материального мира из того, что материей и назвать нельзя);

во-вторых, уже никто из профессиональных физиков не считает зазорным использовать такой термин как «квазичастицы», которые с точки зрения «чистого» материализма представляют из себя не более, чем абстракцию, хотя реально проявляют себя в экспериментах;

в-третьих, так называемые аномальные явления уже давно являются предметом достаточно глубокого научного исследования, — исследования не только визуального, но и с использованием всевозможной аппаратуры, объективно регистрирующей реальность этих явлений;

в-четвертых, в разряд объективно зарегистрированных аномальных явлений входят не только те, которые относятся к взаимодействию субъектов друг с другом (целительство, телепатия), но и явления активного волевого и сознательного воздействия человека на предметы живого и неживого мира (например, телекинез), что уже не позволяет свести данное воздействие лишь к «галлюцинациям»;

в-пятых, на поиск закономерностей в области явлений духовного мира ориентированы в настоящее время такие науки, как психология и социология, активно (и эффективно!) использующие выявляемые закономерности в сферах своего применения и даже за их рамками;

в-шестых, в-седьмых и т.д. будет встречаться в достаточном количестве далее по тексту, и нет необходимости излишний раз здесь забегать вперед.

Таким образом, достижения современной науки окончательно завели в тупик споры материализма с идеализмом и показали их обоюдную несостоятельность в объяснении накопленных знаний.

Это неизбежно вылилось в глубочайший кризис философского познания, усилившийся безуспешными попытками как-то модифицировать старые теории. Причина же постоянных неудач попыток такого модифицирования кроется в том, что основные положения старых теорий, закрепляющие приоритет либо духа, либо материи, неизбежно выводят ту или иную группу явлений за пределы осмысливаемых знаний.

Например, теория Вернадского о превращении человеческого фактора в геологическую силу лишь констатировала факт влияния духа на материальный мир и необходимость изучения самого духа (и то, весьма в урезанном и завуалированном виде), но не смогла дать того базиса, на котором можно было бы вести это изучение, поскольку опять-таки сводила духовные феномены к следствиям материальных. А теория ноосферы Шардена, опираясь на идеалистические установки, хотя и связала воедино многие явления духовного мира, в своих «материальных» следствиях дала выводы, противоречащие современным космогоническим теориям и фактам.

Пожалуй, именно эти две теории, столь разные по основополагающим принципам и столь схожие между собой по исследуемым сферам и выявленным закономерностям, наиболее отчетливо показывают безнадежность попыток вырваться из порочного круга, в который попала современная философия со своим стремлением сохранить догмат о первичности какой-либо одной субстанции (духа или материи).

Но где же в таком случае выход?.. Для того, чтобы найти его, нужно вспомнить одно из основных правил научного подхода в исследовании: если факты и экспериментальные данные настойчиво противоречат теории, то следует отбросить не факты, а саму теорию или, по крайней мере, весьма серьезно пересмотреть ее основы.

Таким образом, мы логичным образом подходим к выводу, что разделение на материализм и идеализм является абсолютно искусственным изначально. Нельзя отдельно рассматривать мир материальный и мир духовный; они объективно существуют вместе, взаимосвязаны и, следовательно, имеют единую основу. Дух и материя — всего лишь две стороны одной медали. Нет первичности одной субстанции по отношению к другой, есть их равноправное положение.

Заметим, что предположение единства материи и духа не является чисто философским приемом, оторванным от действительности, — по сути, это логическое продолжение тенденций современной науки. Так, например, главнейшей задачей современной теоретической физики является разработка единой теории поля, базирующейся на единстве природы всего материального мира, на единстве, в котором никто, пожалуй, сейчас уже не сомневается.

Строго говоря, базисное положение о единстве духа и материи требует не только логического или философского обоснования, но и четкого научного доказательства. Однако утверждение о единой природе духа и материи влечет за собой целый ряд неизбежных выводов и следствий, которые можно использовать как для объяснения тех или иных явлений, так и для проверки правомерности самого базисного положения. Такая «обратная» проверка в случае ее успешного результата вполне может служить косвенным доказательством единства духовного и материального мира.

В частности, в такой науке как физика существует три уровня знаний: первый уровень — сведения о различных явлениях, второй уровень — законы, объединяющие эти явления, третий уровень — симметрии, устанавливающие связи между законами. Именно факт симметрии материальных законов непосредственно отражает сущность единства всего материального мира и его первоосновы. Поэтому следствием единства духа и материи должно быть не только подчинение духовного мира неким законам (как имеет место подчинение известным законам мира материального), но и определенное сходство (симметрия) этих законов с законами материального мира. Наличие таких симметрий будет подтверждением справедливости предположения о единстве природы двух миров, а отсутствие симметрий — может говорить о его сомнительности.

Понятно, что единство природы духовного и материального мира должно приводить не только к симметрии наиболее общих законов этих двух миров, но и к единству некоторой категории более частных законов, действующих как в том, так и в другом мире. Поэтому попытка построения какой-либо принципиально новой концепции, отвергающей все теории, разработанные для того или иного мира и в действительности достоверно описывающие взаимозависимости явлений, вряд ли будет иметь успех. Прогресс возможен лишь при соответствующем объединении таких теорий с сохранением того багажа знаний, который уже накопило человечество. Поэтому излагаемая в настоящем трактате концепция представляет собой, по сути, объединение современных научных теорий в единый комплекс, позволяющее на основе минимума дополнительных постулатов объяснить и то, что не укладывается в данные теории.

Этот синтезирующий подход уже апробировал себя на практике в менее широких областях знания и показал свою действенность. Например, в истории физики явно наблюдается существенный прогресс при обобщении уже существующих теорий: Максвелл объединил электрические и магнитные явления; Вайнберг, Салам, Глэшоу создали теорию электрослабых взаимодействий; сейчас ведутся попытки объединения ее с теорией сильных взаимодействий; а в перспективе — величайшее объединение с гравитацией. Да и в современной науке важнейшие открытия совершаются именно на стыке дисциплин, не отвергая их достижения, а объединяя…

Продуктивность синтезирующего подхода определяется в нашем случае и тем, что различные религии, несмотря на явную ненаучность некоторых используемых ими методов, накопили богатейший материал по исследованию явлений духовного мира. И вовсе не случайно, что новейшим научным исследованиям находится определенное соответствие религиозного знания.

«…интерес, который проявляют к восточным учениям, в частности, физики, объясняется не тем, что отдают дань тысячелетней мудрости Востока,.. но потому главным образом, что происходит некое фазовое совпадение. Иначе говоря, такие важнейшие открытия в новой физике, как волновая и квантовая теория, открытие слабых и несиловых взаимодействий, переосмысление природы физического вакуума как потенциального бытия, в котором заключены все структуры и формы,.. или проблемы, которыми занимается синергетика, исходящая из структурного единства мира, — эти новые направления и научные открытия находят подтверждение и аналогии в древних учениях Индии и Китая» (Т.Григорьева, «Линия и точка»).

Поэтому, вступая в новую для научного исследования область, необходимо учитывать выводы всевозможных религий, теологических и метафизических изысканий, а также простых верований: закономерности, выявленные пусть даже при самых ошибочных предпосылках, но имеющие место в действительности, должны найти отражение в новой концепции и иметь объяснение с ее помощью.

Подчеркнем, что объединение материи и духа на равноправной основе вовсе не является попыткой объединения науки и религии, даже если при этом и используются те или иные религиозные знания. Речь идет не о сочетании научного знания с религиозной верой, а о применении научных методов к изучению не только материального, но и духовного мира; о поиске единых естественных законов двух миров. Поэтому читатель не найдет попыток поиска неких «доказательств» наличия Бога или других сверхъестественных сил. Но не найдет он и «доказательств» отсутствия этих сверхъестественных сил.

«Быть атеистом — в сущности, значит поддерживать Бога. Есть Бог или его нет — в плоскости доказательств это примерно одно и то же» (Урсула Ле Гуин, «Левая рука тьмы»).

Вопрос о существовании сверхъестественного не относится к сфере научного исследования, а лежит в плоскости веры. Поэтому если кто-то будет склонен рассматривать выводы данного трактата в качестве «доказательств» существования Бога или иных сверхъестественных сил, то пусть это остается его личным делом. Автор же, отбросив попытки поиска «за» и «против» в самом начале осмысления материала и положившись только на логику, оставил данный вопрос «на волю судьбы».

Если бы выявились неоспоримые свидетельства в пользу существования чего-либо сверхъестественного, автор вынужден был бы признать свое мировоззренческое поражение (и тогда, скорее всего, не было бы и данного трактата). Но случилось иначе: практически все рассматриваемые явления (в том числе и явления мира духовного) нашли вполне естественное объяснение. Так что вопрос о существовании Бога так и остался в той же самой плоскости веры, которая (как мы уже сказали) является сугубо личным делом читателя…

Но вернемся к теме… Мы уже упоминали, что исследование духовного мира оказывается несколько более сложным, чем исследование мира материального. Это предопределяется самой спецификой духовно-нематериальных объектов и явлений, отличием сущности и свойств духовной субстанции от субстанции материальной.

Прежде всего: основной отличительной особенностью методов, применяемых при исследовании явлений духовного мира, является зачастую весьма значительное влияние субъективного фактора как непосредственно на процесс исследования, так и на сами исследуемые духовно-нематериальные объекты и процессы.

Скажем, исследование взаимосвязей элементов духовного мира конкретного индивидуума (чем занимаются психологи) можно осуществлять лишь с его помощью, при его активном участии в процессе познания. И даже если это участие индивидуумом не осознается и идет лишь на бессознательном уровне, оно неизбежно вносит изменения в исследуемую взаимосвязь.

Влияние субъективного фактора в этой области настолько велико, что становится справедливой точка зрения Гегеля, согласно которой исследуемый предмет изменяется в процессе его познания, и которая, будучи под вопросом для материального мира, является несомненной для мира духовного.

«…если познавание есть орудие для овладения абсолютной сущностью, то сразу же бросается в глаза, что применение орудия к какой-нибудь вещи не оставляет ее в том виде, в каком она есть для себя, а, напротив, формирует и изменяет ее» (Г.Гегель, «Феноменология духа»).

Здесь у неискушенного читателя может сложиться мнение, что практически неначавшееся исследование нет смысла проводить, так как, исходя из вышеизложенного, познать духовный мир, на первый взгляд, нельзя. Но это будет неправильным выводом. И современная наука уже умеет успешно обходить трудности, аналогичные указанным выше.

Во-первых, научное исследование уже не пытается искать одну-единственную, жестко ограниченную и строго определенную истину. От поисков абсолютной истины, пройдя этап поисков истины относительной, наука перешла в настоящее время к выявлению содержания так называемой «размытой» истины; истины, которая в силу самой своей природы не имеет четких границ и подвержена сильному влиянию извне.

«…развитие научной мысли и научной философии шло от абсолютной истины к относительной истине и к размытой истине» (Дж.ван Гиг, «Прикладная общая теория систем»).

Наличие в природе «размытой истины», «размытой сущности» весьма грубо может быть наглядно проиллюстрирована, скажем, таким объектом как облако или туман. Разве возможно с абсолютной точностью определить границы облака (или тумана)? Как разграничить молекулы воды, которые в облаке находятся в конденсированном состоянии, а в воздухе — в газообразном состоянии? Это просто невозможно… А где, например, проходит граница атмосферы Земли или граница Солнечной системы?.. Указанные сущности являются не просто относительными (т.е. зависят от той точки зрения, с какой они исследуются), но и не имеющими четких границ по своей собственной природе. Однако, несмотря на всю «размытость», эти сущности все-таки вполне поддаются исследованию. Конечно же, встречаемые нами в реальности «размытые сущности» могут быть и весьма далеки от приведенной иллюстрации, но и они довольно успешно познаются.

Да, можно быть ограниченным физически (здесь не имеется в виду умственная ограниченность): и сейчас уже существуют области, в которые человек как физический телесный объект никогда не сможет проникнуть, в прямом смысле пощупать руками предметы в этих областях. Но человек как существо мыслящее, как существо, имеющее возможность выхода в духовный мир через вторую составляющую своей сущности, способен их познать и понять, т.е. проникнуть своим сознанием даже в те области, в которые ему закрыт физический доступ. И это не является некоей верой во всемогущество человека. Речь идет лишь о принципиальной невозможности ограничить человеческое познание. И если на каком-то этапе человек (не конкретный индивид, а как представитель человеческого сообщества в целом) не способен проникнуть в какую-то область, то это вовсе не значит, что он не проникнет в эту область никогда, и никогда не сможет на нее активно влиять…

О возможности исследования «размытых» сущностей духовно-нематериального мира говорят и конкретные научные теории, успешно применяемые в отдельных областях нашей реальной действительности. Скажем, весьма эффективными и перспективными представляются такие методы описания и изучения явлений как теория систем, теория информации, теория размытых множеств, теория субъективных вероятностей, теория катастроф и теория «жизненного пространства» Левина.

Теория систем способна выявлять закономерности в поведении практически любых объектов вне зависимости от их природы, в том числе и объектов духовно-нематериального мира (в чем мы непосредственно сможем убедиться далее).

«Теория информации… оказалась метаязыком, подходящим для описания таких в корне различных явлений, как структура языков, музыка, экономические отношения, умственная деятельность… Такая общность модели имеет место потому, что на абстрактном математическом языке она выражает происходящие вероятностные процессы» (Дж. Ван Гиг, «Прикладная общая теория систем»).

«Теория Заде [теория размытых множеств] и связанные с нею математические построения составляют метаязык для исследования нечетко определенных ситуаций. т.е. «метаязык неясности». В отличие от теории размытых множеств математическая статистика и теория вероятностей являются «метаязыком неопределенности» (там же).

Для иллюстрации теории, основанной на субъективных вероятностях, можно привести такой пример: в процессе принятия какого-либо решения человек прогнозирует возможные результаты того или иного развития событий (в частности, и своих поступков), оценивая при этом вероятность реализации этих результатов. Эти вероятность результата в данном примере и есть та субъективная вероятность, для которой построена указанная теория.

Согласно же теории катастроф (автор — французский математик Том) существует семь элементарных поверхностей (моделей) — складка, сборка, ласточкин хвост, бабочка, гиперболическая, эллиптическая и параболическая катастрофы, кривые на которых вполне могут описывать поведение человека.

Эта теория пересекается с теорией Левина, согласно которой поведение человека может быть определено, исходя из анализа некоего «жизненного пространства» этого человека и сил, действующих в этом «пространстве»…

Мы не будем здесь более подробно описывать данные теории и анализировать их, поскольку так или иначе к ним придется обращаться позднее. Отметим лишь, что все перечисленные теории на практике показали свою эффективность при использовании сразу в нескольких сферах исследуемой духовно-нематериальной действительности, но, к сожалению, не охватывают всех сфер. Между тем можно заметить, что каждая из данных теорий в той или иной мере базируется на использовании метода аналогий, который несомненно необходим в поисках симметрий законов, поскольку симметрия (понимаемая достаточно широко) представляет собой один из видов аналогии.

Однако на пути объединения нескольких теорий в единую картину нас подстерегает одна серьезная проблема: на современном этапе очень сильную негативную роль играет отсутствие четкой и однозначной терминологии. В разных областях знания и даже у разных авторов одними и теми же словами обозначаются зачастую принципиально разные сущности. Скажем, трактовка терминов «дух», «духовный мир», «душа», «сознание» настолько сильно меняется от источника к источнику, что требует тщательного анализа и учета особенностей самого источника данных.

Поэтому читателю необходимо быть особенно внимательным в тех местах, где используются те или иные цитаты, поскольку в них содержание терминов может резко отличаться от того содержания, которое вкладывает в эти термины автор данного трактата). По этой же причине употребляемые в тексте термины и обозначения (кроме случаев использования их в цитатах) следует воспринимать только в том смысле, в каком они используются именно в данном трактате, и любое механическое перенесение их на какой-либо другой источник способно породить немало осложнений и нелепостей, равно как и механическое перенесение какого-либо иного смысла на термины данного текста.

Подобная путаница с терминами наблюдается сейчас даже в такой сугубо «материальной» науке как физика. Например, широко распространенное понятие «поле» используется в нескольких совершенно разных значениях, и лишь специалистам понятна глубокая разница сущностей поля в макропроцессах (привычные нам гравитационное и электромагнитное поля) и поля в микромире. В результате, когда пытаются представить превращение поля (в его макросмысле) в вещество, получается полный абсурд, поскольку механизм такого превращения науке не известен (строго говоря, существование самого такого превращения на макроуровне под вопросом). Феномен превращения поля в вещество и вещества в поле имеет место на микро, а не на макроуровне, но на микроуровне термины «вещество» и «поле», вообще говоря, просто неправомерно использовать.

Во избежание данной путаницы специалистами введен термин «квантованное поле», «…отличающееся от понятия поля классической физики. Квантованное поле — это особый вид материи, обладающий своими специфическими свойствами. Оно может находиться как в состоянии поля, так и в состоянии частицы (но не в прежнем смысле этих слов). Элементарная частица оказывается здесь возбужденным состоянием квантованного поля. Поле — это тот же особый вид материи, который характерен для частицы, но он находится в невозбужденном состоянии» (Д.Грибанов, «Философские основания теории относительности»).

Вообще говоря, все путаницы подобного рода возникают из-за того, что наш язык есть язык символов, который оказывается чрезвычайно скудным при описании внутренних связей и сущности явлений. И особенно отчетливо это проявляется в случае использования языка нашей обыденной материальной жизни для описания явлений духовного мира.

Так, например, почти все пережившие состояние клинической смерти испытывали колоссальнейшие затруднения при попытке описать то, что с ними в это время происходило.

«…новое [духовное] тело представляет собой один из двух или трех аспектов опыта, связанного со смертью, для которых неадекватность человеческого языка создает наибольшие трудности» (Р.Моуди, «Жизнь после жизни»).

Но и в более привычных явлениях, связанных с духовной сферой бытия, можно наблюдать несовершенства языка. Скажем, разве возможно передать словами содержание какой-либо картины или музыкального произведения? Скудость языка символов здесь очевидна, ведь символами нельзя передать образ, передать сущность…

И речь вовсе не о «банальном затруднении», легко преодолимом усовершенствованием словаря. Дело в том, что на современном этапе путаница в терминологии превратилась в такой субъективный фактор, который способен вносить сильнейшие искажения в исследование духовно-нематериального мира. Ведь, описывая какие-либо объекты или явления (особенно имеющие духовно-нематериальную природу) несовершенным языком, исследователь определенным образом искажает образ той сущности, которую он описывает.

Еще одним аспектом влияния субъективного фактора, затрудняющим изучение феноменов духовно-нематериальной природы является его воздействие на процесс отбора экспериментальных данных и фактов.

Личностные установки очевидцев и исследователей; занимаемое ими положение в общественных отношениях; идеология, традиции и установки самого общества способны вносить сильнейшие искажения в воспринимаемую информацию. (Более того, как показывает современная психология, в определенных условиях человек способен вообще не замечать поступающую к нему информацию.) Все различные стадии процесса исследования (накопление и хранение информации, ее обобщение и анализ, сравнение с накопленным опытом, выявление зависимостей и закономерностей, объяснение и интерпретация) проходят при активном участии конкретных людей, каждый из которых неизбежно вносит свои субъективные искажения в результат исследования.

В силу этого возникает, в частности, необходимость самого тщательного «просеивания» накопленных данных и выбор из них наиболее достоверных. Критерием же достоверности может служить (и то, не обеспечивая стопроцентную достоверность), скажем, повторяемость данных и их непротиворечивость.

Однако, сложности, связанные с искажением фактов и взаимосвязей между ними при их выявлении и обработке вполне можно преодолеть. Если субъект или какая-нибудь сконструированная им аппаратура и влияют на сами изучаемые явления или процессы, то, зная закономерности этого влияния и проводя соответствующий его учет, из получаемого результата вполне возможно выявить действительную (без влияния) сущность этих явлений или процессов. Этот способ выявления сущности по искаженному результату давно с успехом применяется в физике при исследовании микромира, когда свойства самих исследуемых объектов обуславливают неизбежность изменения их характеристик во время измерений (при этом зачастую сами исследуемые объекты непосредственно ненаблюдаемы, но проявляют свое существование в результатах измерений).

Отдельно следует напомнить о еще одном аспекте влияния субъективного фактора на обработку, анализ и интерпретацию данных. Влияния, которого не может избежать ни один исследователь, выходящий на уровень общефилософских проблем.

«Опыт человеческого существования в его полноте лежит в основе философии. В этом опыте нельзя отделить жизнь интеллектуальную от жизни эмоциональной и волевой. Разум автономен в отношении ко всякому внешнему авторитету, он автономен вовне. Но он не автономен внутри, не автономен в отношении к целостной жизни познающего философа, не отрезан от его эмоциональной и волевой жизни, от его любви и ненависти, от его оценок. Разум имеет свою онтологическую основу в бытии самого философа, в его внутреннем существовании, он зависит от веры или неверия философа» (Н.Бердяев, «И мир объектов. Опыт философии одиночества и общения»).

В любой теории как в целом, так и в отдельных положениях, можно проследить влияние мировоззрения ее автора, его внутренних установок, воспитания, особенностей восприятия им окружающей действительности. Какие-то положения он приемлет, а какие-то отвергает, и на основе этого, собственно, и строит свою концепцию. И если мы находимся в условиях, когда на результат исследования влияет субъективный фактор, то, естественно, при анализе той или иной теории нужно иметь представление о философской позиции ее автора и о возможном влиянии этой позиции на основные положения и выводы самой теории. Тогда, проведя соответствующую корректировку такой теории, можно минимизировать влияние субъективного фактора ее автора и приблизиться к познанию действительной сущности.

Очевидно, например, что если автор теории является приверженцем какой-либо религии, то в объяснении им окружающих явлений и собственного внутреннего мира вполне закономерно появление бога, приемлемого для данной религии, хотя при этом могут ставиться под сомнение те или иные догматы самой религии. Поэтому нас не должно пугать формальное содержание той или иной цитаты (даже со ссылками на абсолютно непредсказуемые сверхъестественные силы, выходящие за пределы нашего сознания и понимания), — за ним зачастую скрывается (иногда совершенно иное) действительное содержание, которое может отражать определенную реальность бытия. Для того, чтобы понять суть описываемой реальности, нужно лишь провести, как и в случае с путанной терминологией, соответствующую коррекцию формального содержания.

Еще более аккуратный и осторожный подход требуется к присутствующим в некоторых цитатах логическим выводам и конструкциям. Духовный мир изучен все-таки еще очень слабо, и многие выводы не могут быть эмпирически проверены ни на современном этапе, ни в ближайшем будущем.

По этим же причинам в данном трактате имеет место определенная ограниченность исследования лишь теми областями действительности, по которым уже накоплен достаточно обширный материал, а также заметная робость автора в прогнозировании закономерностей в малоисследованных сферах. Поэтому читатель, падкий на сенсационные сообщения, скорее всего будет разочарован отсутствием объяснения, в частности, таких явлений как «полтергейт» и «НЛО», поскольку, несмотря на обилие фактов наблюдений данных феноменов, их описания носят очень разрозненный, не согласующийся друг с другом и слабонасыщенный с точки зрения значимой информации характер, что не позволяет выявить какие-либо приемлемые закономерности, объясняющие данные феномены.

По этим же причинам ряд приводимых далее рассуждений носит обрывочный, незаконченный характер. Там, где логика теоретических построений заводила автора в области, в которых на современном этапе (или, по крайней мере, в ближайшем будущем) невозможно эмпирически проверить получаемые выводы, автор искусственно прерывал логические цепи. Таким образом, содержание данного трактата сознательно ограничено лишь областью накопленных человечеством к настоящему моменту экспериментальных данных.

 

РАЗДЕЛ I.

ОБЩНОСТЬ ДВУХ МИРОВ ВСЕЛЕННОЙ. ИХ СТРОЕНИЕ И ОСНОВНЫЕ ЗАКОНОМЕРНОСТИ.

Глава 1. Теория строения материального мира и теория происхождения Вселенной о… существовании духовно-нематериального мира и его связи с миром материальным.

«И сказал Бог, да будет свет,

  И стал свет».

Библия,гл.11

Попытка понять сущность всей той «экзотики», которая связана с миром духа, объяснить проявляемые ею свойства не с позиции восхищенного любителя «жареных фактов», а с точки зрения серьезного исследования, выводит нас на необходимость поиска взаимосвязи «аномальных» и «паранормальных» (как их тоже иногда называют) явлений с привычными для нас «повседневными» явлениями духовного мира, явно имеющими с этой «экзотикой» нечто общее. При таком подходе спектр интересующих нас сфер бытия оказывается настолько широким, что неизбежно приводит к проблеме устройства всего окружающего нас (и находящегося внутри нас) мира.

Вопрос о том, как устроен мир, является одним из тех, которые причисляются к разряду вечных. На протяжении всей истории человеческого общества он заставляет пытливую мысль задумываться над тем, что же лежит в основе строения и организации мира внешнего и мира внутреннего.

Не существует человека как человека разумного без стремления познать и понять мир. И поэтому уже с самых первых минут своей истории он пытается не только разобраться в ближайшем окружении, но и заглянуть вглубь встречаемых им явлений; не только найти объяснение тому или иному факту, но и построить целостную систему взглядов, единую теорию, объясняющую сущность мира. Именно отсюда берет истоки самая общая из всех наук — философия, которая призвана находить ответы на самые глобальные, самые общие вопросы человеческого бытия.

Философы разных времен и народов предлагали свои самые разнообразные, порой противоречащие друг другу теории, с помощью которых, на их взгляд, человек мог бы разобраться в сущности происходящего в мире. Эти теории либо дополнялись, либо отвергались представителями прикладных наук в зависимости от степени соответствия встречаемым в реальной жизни явлениям и накопленным знаниям о них; при этом количество накопленных знаний постоянно увеличивалось, что приводило, в свою очередь, к построению новых теорий и философских концепций. И процесс этот продолжается непрерывно до сих пор.

С определенного момента философские теории стали укладываться в два основных направления: идеализм и материализм. Два направления, принципиально отличных друг от друга и принципиально несовместимых друг с другом. Одно направление, как известно, считает основой мира духовную сущность, другое — материальную, ставя выбираемую из двух упомянутых сущностей в доминирующее положение относительно другой. Идеализм считает материю порождаемой духом, материализм — наоборот.

Но при всем глубочайшем различии двух направлений тем не менее между ними существует чрезвычайно важное сходство: оба направления признают единство бытия, единство природы этого бытия, признают глубокую связь всех существующих явлений и приходят к выводу о существовании некоей субстанции, лежащей в основе всего: духа в идеализме и материи в материализме. Вполне естественно, что в конце концов усилия исследователей оказались направлены на поиски именно этой субстанции, — от ее сущности и зависела теперь судьба философских направлений.

До недавнего времени поиски духовной субстанции, которая могла бы являться основой всего сущего по мнению представителей идеалистического направления, велись лишь умозрительным путем теоретических построений и заканчивались, как правило, признанием принципиальной невозможности экспериментального подтверждения ее существования в силу «невозможности ее познания». А это неизбежно возводило искомую сущность в ранг сверхестественной, иррациональной (говоря другими словами, — трансцендентной). Естественно, что все подобные изыскания не имеют ничего общего со строгим научным подходом, невозможным без экспериментальных исследований и опирающимся на познаваемость предмета.

Лишь в последнее время в этом направлении появились некоторые сдвиги: привлечение пристального внимания ученых к так называемым аномальным явлениям позволило экспериментально и достоверно зафиксировать влияние сознания человека на материальные объекты, — влияние, необъяснимое с точки зрения известных материальных сил. При этом такая обнаруженная в этих явлениях (и также экспериментально зафиксированная) сущность как «биополе» оказалась настолько близка по характеристикам к феноменам, которые традиционно признавались присущими духовному миру, что сразу же начала трактоваться идеалистически настроенными философами в качестве подтверждения реальности духовной субстанции и ее первичности.

Однако даже современные теории, выстраиваемые философами-идеалистами на базе вывода о духовности «биополя», так или иначе приводят к какой-либо форме трансцендентной духовной сущности, имеющей сверхъестественную непознаваемую природу.

Значительно больших успехов в поисках первоосновы добилось материалистическое направление исследований, которое проникло к настоящему времени глубоко внутрь вещества и поля и показало неразрывную связь всех уровней материального мира, связь микромира с мегакосмосом.

К сожалению, широкий круг читателей сейчас обладает в лучшем случае лишь самыми общими представлениями об исследованиях в этой области. Но раз мы ведем речь о глубоком единстве всего реально существующего (материального и духовного) мира и хотим доказать это единство на базе экспериментальных данных, нам не обойтись без использования накопленного опыта. Поэтому возникает необходимость обрисовать на общедоступном языке сложившуюся к настоящему времени теорию строения материального мира хотя бы в самых общих чертах.

Кроме того отметим, забегая вперед, что ученые в качестве «побочного» результата своих исследований обнаружили целый ряд явлений на микроуровне, которые можно достаточно однозначно связать с существованием духовной субстанции….

Вопросами устройства материального мира занимается довольно много естественных наук, среди которых и химия, и биология, и геология, и астрономия. Но основной наукой, исследующей вопрос строения материи как таковой (а, следовательно, и всего материального мира в целом), по праву считается физика. Именно физика к настоящему времени проникла в самую глубь основы окружающего нас мира. И именно физика во второй половине ХХ столетия со всей неоспоримостью доказала единство всего материального мира.

Физики пришли к выводу, что видимые нами макро- и мегамир являются такими, какими они есть потому, что на уровне микромира мы имеем строго определенный набор «кирпичиков»-элементарных частиц, из которых и состоят все макрообъекты. При этом взаимосвязь форм материи наиболее четко проявляется именно на глубоком квантовом уровне: малейшие отличия каких-либо основных характеристик той или иной элементарной частицы от имеющихся в реальности могло бы привести к глобальным переменам в наблюдаемой Вселенной. То есть материальный мир вокруг нас настолько связан с основными свойствами «кирпичиков», что если бы эти «кирпичики» обладали другими свойствами, то по другому выглядела бы и Вселенная. И поэтому основное внимание физиков в настоящее время направлено на исследование именно микромира.

Другим обнаруженным проявлением единства материального мира является дуальность микромира, т.е. проявление частицами волновых свойств и наличие у волн корпускулярных свойств. В микромире теряет смысл деление материи на вещество и поле, так как и то, и другое проявляют на этом уровне свойства друг друга (поэтому физики говорят о квантованном поле, а не о поле обычном; о частицах, а не о веществе). При этом, если образно представить взаимодействие объектов микромира в виде частичек вещества, как бы «склеенных» неким «клеем»-полем, то на уровне, например, глюонов вообще не оказывается разницы между «веществом» и «клеем».

Глюоны - «хотя это типичные бозоны и выполняют роль клея в кварковых структурах, они вместе с тем могут сами рождать новые глюоны, которые «склеивают» их между собой. Получается, что четкой границы между свойствами бозонных и фермионных частиц, между «веществом» и «клеем», все же нет» (В.Барашенков).

Идея единой природы вещества и поля и активные исследования в этой области привели к появлению в обиходе физиков такого термина как «суперстринг», который и обозначил искомую первичную материальную субстанцию, лежащую в основе всего известного материального мира. Свойства этой субстанции оказываются в значительной мере отличными от свойств так называемых элементарных частиц, хотя и являются тесно взаимосвязанными: из свойств субстанции выводятся свойства всех элементарных частиц и их составляющих.

Чтобы попытаться хоть как-то наглядно представить себе это отличие свойств, можно провести следующую образную аналогию. Изучая строение вещества, мы видим, что оно состоит из различных частиц, которые как бы связаны между собой жгутами соответствующего поля. На каждом уровне строения вещества свои частицы и свое поле взаимодействия между ними. Атомы в молекуле удерживаются между собой жгутами сил химической связи; сами атомы, состоящие из ядер и электронов, сохраняют свою целостность благодаря наличию атомарных сил; ядра атомов состоят из протонов и нейтронов, удерживаемых друг с другом внутриядерными силами и т.д. и т.п. Везде мы видим наличие концевых частичек с жгутами силового поля между ними (как бы гантель с ручкой в виде пружины, которая может при достаточном усилии разорваться).Такая картина наблюдается даже на уровне кварков, из которых состоят все элементарные частицы. Однако далее это однообразие уже нарушается.

Исследуя кварки, как составные части элементарных частиц, физики пришли к выводу, что если углубляться в строение материи и посмотреть, из чего состоят сами кварки, то обнаружится, что в дальнейшем наличие частиц на концах жгутов-пружинок не является необходимым. Оказывается, что кварки состоят просто из неких квантов поля, названных стрингами («пружинка», «струна»).

«Стринги — жгуты «натянутого» поля могут существовать и без концевых супермалых частичек, сами по себе — как независимые «хромосомы мира». Стринги могут разрываться и слипаться, рождая дочерние и внучатые стринги. При этом образуются замкнутые струнные кольца и более сложные переплетающиеся фигуры. …в них могут возбуждаться колебания — различные полевые «обертоны» …эти «обертоны» отделяются от колеблющейся струны и распространяются в виде волн в окружающем вакууме. Каждая несет с собой квант энергии, порцию электрического заряда, странности и других свойств — в общем, ведет себя, как элементарная частица» (В.Барашенков, «За пределами теории Эйнштейна — многомерные миры»).

Именно такой образ стринга служит дополнительным аргументом сторонников точки зрения, что элементарные частицы представляют из себя лишь сгустки поля. Но это тоже не является корректным выводом, так как при этом понимается поле со свойствами макрополя, что в принципе не соответствует действительности. Стринги представляют собой частицы квантованного поля, носящего дискретный (т.е. прерывный) характер, в то время как макрополе является сущностью непрерывной, и лишь к макрополю может быть применен термин «сгусток». Поэтому нельзя говорить о том, что вещество является сгустками поля или наоборот, поле является «размазанным» веществом. Ни одна из этих сущностей не является первичной по отношению к другой, — они полностью равноправны. При этом обе сущности имеют единую глубинную природу, выражающуюся в том, что и вещество, и макрополе являются теми или иными комбинациями (если так можно выразиться) частичек материальной субстанции — стрингов.

Вывод о единстве материального мира привел физиков к идее о том, что должен существовать некий объединяющий принцип всех свойств материи.

«Суть его должна состоять в описании небольшого числа фундаментальных свойств симметрии природы, эмпирически найденных несколько десятилетий назад, и, помимо свойств симметрии, этот закон должен заключать в себе принцип причинности, интерпретированный в смысле теории относительности» (В.Гейзенберг, «Шаги за горизонт»).

На языке физиков-теоретиков объединяющий принцип выражается наличием единого поля, из свойств которого можно было бы получить все свойства материального мира.

«Идеалом Эйнштейна была теория некоего единого поля, из которой как частный случай можно было бы вывести уравнения для всех известных нам частиц и действующих между ними сил» (В.Барашенков, «Великая тайна всемирного тяготения»).

На поиски такого единого поля и направлены в последнее время усилия физиков, которые постепенно объединяют между собой различные типы взаимодействия.

«Одним из кульминационных моментов в развитии физики стало создание теории, объединяющей слабые и электромагнитные взаимодействия. Эта теория основывалась на принципах симметрии, связанных с распределением элементарных частиц по семействам» (В.Барашенков, «За пределами теории Эйнштейна — суперсимметрия и супергравитация»).

В приведенной цитате термин «симметрия» нельзя понимать в общеупотребительном смысле. На языке физиков симметрия — это неизменность физических законов при определенной замене объектов, подчиняющихся этим законам. А неизменность физических законов подразумевает наличие единых математических уравнений (описывающих эти законы) для данных объектов. Например, формула, описывающая взаимодействие электрических зарядов (закон Кулона), абсолютно аналогична формуле гравитационного взаимодействия; только в одном случае в формуле стоят массы тел, а в другом — их заряды. Это, с точки зрения физики, говорит о симметрии гравитационного и электромагнитного взаимодействия, а также о их единой глубинной природе.

Так вот, было обнаружено, что наблюдаемые симметрии в свойствах элементарных частиц однозначно связаны с определенными законами сохранения: электрического заряда, странности, спина и прочих характеристик частиц.

«…симметрии связаны с законами сохранения. В физике есть теорема о том, что каждой из них обязательно сопутствует некоторая сохраняющаяся величина» (В.Барашенков, там же).

Например, неизменность уравнений при вращении системы координат определяет закон сохранения углового момента (момента количества движения).

Отметим здесь, что термины «уравнения» и «вращение системы координат» представляют по сути своей некие математические абстракции, математические образы, то есть формы как таковые с точки зрения философии, а слова «закон сохранения углового момента» обозначают реальное свойство материального мира. Таким образом, в данном случае принцип симметрии определяет связь между формами (понятие, относящееся сугубо к миру духовному) и свойствами материального мира

Выявленное в процессе исследования микромира единство природы вещества и поля имело для физиков одно важное следствие: должен был существовать такой вид симметрии, который позволил бы описывать поведение как элементарных частиц, так и квантов поля, т.е. система уравнений, описывающая поведение элементарных частиц и квантов поля, должна быть одна и та же; при перестановке бозонных (элементарных частиц) и фермионных частиц (квантов поля) физические законы должны оставаться неизменными. Эта симметрия получила название суперсимметрии.

По сути, теория суперсимметрии явилась той теорией, которая окончательно стерла грань между «веществом» и «полем» на микроуровне.

«Многокомпонентная теория объединила кванты всех четырех известных нам полей взаимодействия — гравитационного, электромагнитного, сильного ядерного и слабого, ответственного за распады частиц и атомных ядер. Все они оказались близкими родственниками. Кроме того, в супермультиплет на равных вошли кварки, электроны и другие частицы — «кирпичики». Получилась единая теория вещества и поля» (В.Барашенков, «За пределами теории Эйнштейна — суперсимметрия и супергравитация»).

Поскольку результаты, полученные теорией суперсимметрии, пригодятся нам в дальнейшем, остановимся на них немного подробнее.

Во-первых, претерпел изменение сам образ стринга: из «струны» он стал «суперструной», особой конфигурацией материи в виде узкого пучка силовых линий поля. Обеспечить суперсимметрию оказалось возможным, лишь увеличив количество измерений «струны». Суперстринги оказались десятимерными. (Отметим в скобках, что авторы теорий, пытавшихся объяснить т.н. «аномальные явления» с помощью существования у пространства-времени пятого или даже шестого измерения, явно поскромничали, — здесь целых десять, хотя совершенно иных по свойствам.)

Конечно, человеку, не имевшему дело с математикой, использующей много измерений, чрезвычайно непросто понять десятимерность суперстрингов и десятимерность нашей Вселенной. Однако пугаться этого не следует, ведь можно использовать принцип образного представления, который широко используется теми же теоретиками экстрасенсорики и паранормальных явлений для иллюстрации своих построений.

В этих иллюстрациях человек и окружающие его предметы материального мира, являющиеся на самом деле четырехмерными (имеется ввиду существование в четырехмерном пространстве-времени), представляются в виде плоских фигур, расположенных в одной плоскости или на поверхности шара, а выход в пятое измерение тогда аналогичен выходу за рамки этой двумерной поверхности, — как бы «выход в пространство». И некоторые авторы считают, что явления, например, ясновидения и телепатии осуществляются через это пятое измерение…

Нарисованная картина действительно дает возможность представить себе, как может выглядеть, скажем, пятимерное пространство-время. Однако она же, помогая в объяснении (иногда довольно изящном) некоторых встречаемых явлений, порождает еще больший ряд вопросов, на которые не способна дать ответа.

Если Вселенная является пятимерной, то почему весь материальный мир создан убого четырехмерным?.. Вот здесь уже теоретики экстрасенсорики начинают громоздить друг на друга дополнительные предположения и домыслы. Одни, скажем, утверждают, что все предметы материального мира тоже являются пятимерными, и все, что мы видим, — лишь проекция реально-пятимерных объектов в наше четырехмерное пространство-время. Тогда совершенно непонятно, в чем же рациональное зерно того, что природа предоставила нам возможность восприятия лишь по ограниченному количеству измерений, поскольку существа с пятимерным восприятием были бы более приспособлены к жизни, чем нынешние. Ведь нельзя же объяснить (как это иногда делается) четырехмерное восприятие лишь эволюционной недоразвитостью, — дескать только «усовершенствованный» человек достигает возможности контакта с пятимерными объектами: по этой же логике хотя бы какие-то объекты нашего реального мира (пусть неживые) не имели бы и четырехмерности, и даже трехмерности, а этого на самом деле нет…

Теорий, пытающихся объяснить «паранормальные явления» на основе описанного многомерного подхода довольно много, но все они не способны ответить на подобные вопросы. И причина кроется не в том, что не верен сам многомерный подход (ведь современная физика тоже пришла к многомерной Вселенной), а в том, что в самом восприятии многомерности этими теориями имеется принципиальная ошибка.

Дело в том, что картинка приведенной выше аналогии справедлива лишь для такого многомерного пространства, в котором масштабы Вселенной по каждому измерению сопоставимы друг с другом. Объяснение же десятимерности Вселенной в современной физике происходит несколько иным образом: в теории суперсимметрии все «высшие» по отношению к нашему четырехмерному пространству-времени измерения являются замкнутыми, а размер Вселенной по этим измерениям чрезвычайно мал — порядка 10 в минус 33-й степени сантиметра!

Ясно, что при этом вышеизложенные вопросы, на которых «горят» многомерные теории «паранормальных явлений», просто отпадают, так как восприятие размеров такого масштаба для макрообъектов является невозможным и бессмысленным. Мы (как и все прочие макрообъекты) просто не замечаем и не в состоянии заметить и воспринять такие масштабы.

Иллюстрация же высших измерений сводится к аналогии, например, с длинной полой трубкой: когда кажущаяся издали одномерной трубка имеет в действительности некий поперечный размер, отличный от нуля, но пренебрежимо малый по сравнению с длиной самой трубки. В данной аналогии роль трубки исполняет наше реальное пространство-время, «поперечный размер» которого ограничивается размером Вселенной по высшим измерениям. Картинка, принципиально отличающаяся от иллюстрации в предыдущей аналогии…

Но дело не только в разнице иллюстраций (которая, оказывается, обладает вполне реальным физическим смыслом). Даже такая ничтожная протяженность Вселенной по другим измерениям имеет чрезвычайно важное следствие: в многомерных структурах «между событиями в различных пространственно-временных точках нашего трехмерного мира будет существовать связь через недоступные нашему восприятию четвертое, пятое и следующие измерения (В.Барашенков, «За пределами теории Эйнштейна — многомерные миры»). Эта связь весьма существенно сказывается на свойствах микромира и на всем сценарии происхождения и развития Вселенной, хотя на привычном для нас макроуровне влияние ее на свойства материального мира (по оценкам возможных видов воздействия) пренебрежимо мало и, естественно, никак до сих пор не зарегистрировано. Отметим здесь лишь то, что несмотря на сильную ограниченность такого влияния оно все-таки теоретически возможно и создает условия для проявления в природе неизвестных еще нам форм взаимодействия объектов, удаленных друг от друга в пространстве-времени даже на значительные расстояния.

Другим важным выводом, полученным теорией суперсимметрии, явился вывод о том, что наше пространство-время на микроуровне обладает также и другими (помимо десятимерности) свойствами, принципиально отличными от свойств, проявляемых им на макроуровне. Так, например, если на макроуровне пространство-время является непрерывным образованием, то на микроуровне обнаруживается явная его дискретность.

«…расчеты приводят к выводу: их [суперстрингов] размеры в «нашей» трехмерной части пространства около 10 в минус 33-й степени сантиметра. На таких ультрамалых расстояниях пространство и время становятся дискретными, состоящими из кубиков-квантов. Меньших интервалов в природе, по-видимому, вообще не бывает» (там же).

Здесь прослеживается определенная аналогия между пространством-временем и полевым видом материи: отличие свойств квантованного поля от свойств макрополя практически то же самое, что и между свойствами пространства на микро- и макроуровнях, что подчеркивает глубочайшую связь, существующую между пространством и материей (в данном случае, в ее полевой форме). Эта связь достаточно давно была интуитивно понята философами и получила в дальнейшем подтверждение с помощью теории относительности Эйнштейна, который смог определить количественные характеристики связи вещественной формы материи со свойствами пространства-времени на макроуровне (имеется ввиду искривление пространства-времени вблизи массивных тел).

«Огромный вклад в разработку научных представлений о связи пространства и времени с движущейся материей внес Н.И.Лобачевский, который пришел к очень важному не только для геометрии, но и для философии выводу: свойства пространства не являются всегда и везде одинаковыми и неизменными, они изменяются в зависимости от наиболее общих свойств материи. Идеи Лобачевского о единстве пространства с движущейся материей получили свое подтверждение и конкретизацию в современной физике. Теория относительности Эйнштейна вскрыла непосредственную связь пространства и времени с движущейся материей и друг с другом. Фундаментальный вывод, следующий из этой теории, гласит, пространство и время не существуют без материи, их метрические свойства создаются распределением и взаимодействием материальных масс, т.е. гравитацией. Сам Эйнштейн, отвечая на вопрос о сути своей теории, сказал: «Суть такова: раньше считали, что если каким-нибудь чудом все материальные вещи исчезли бы вдруг, то пространство и время остались бы. Согласно же теории относительности вместе с вещами исчезли бы и пространство и время». Оказалось, что наличие метрических свойств пространства и времени есть функция от гравитационных сил, действующих между различными движущимися массами. Если бы не было масс, не было бы гравитации, а если бы не было гравитации, не было бы времени и пространства. Следовательно, пространство и время вне материи не существуют» (А.Спиркин, «Основы философии»).

Эта взаимозависимость материи и пространства-времени сейчас очень широко используется в теоретической физике в исследовании глубочайших свойств нашей Вселенной. Пространство-время как бы является сценой, на которой разыгрываются события материального мира, но сценой специфической, которая видоизменяется самими «артистами», способными выступать лишь на этой «сцене»; «сценой», которую «артисты» разбирают и уносят с собой после «выступления».

Интересно отметить, что вышеприведенная аналогия пространства-времени со сценой является достаточно традиционной, которая в свете последних достижений науки уже не совсем корректна. Дело в том, что она вполне может употребляться при анализе, так сказать, пассивного пространства-времени. Когда же мы говорим о влиянии самого пространства на свойства полевой и вещественной форм материи, то подразумеваем активность пространства-времени, которая находит свое подтверждение в последних исследованиях такой сущности как вакуум.

Строго говоря, разделение понятий пространство-время и вакуум не совсем соответствует действительности и является другой крайностью аналогичного использования терминов «поле» и «квантованное поле». Если в практике использования термина «поле» происходит неправомерно излишнее смешение близких друг другу сущностей, то в случае использования терминов «пространство» и «вакуум» происходит неправомерно излишнее разделение также близких друг другу сущностей: вакуум (имеется ввиду вакуум как «физический вакуум», а не «пустота») по сути является пространством-временем, только рассматриваемым на микроуровне. При этом имеется как глубокое родство двух сущностей (и то, и другое — «сцена»), так и значительное различие их свойств.

Об этих отличиях уже упоминалось: пространство-время на макроуровне является непрерывным и четырехмерным, на микроуровне — дискретным и десятимерным со сложной топологией. Если на макроуровне пространство часто представляют в виде некоей гибкой плоскости, на которой как бы лежат материальные тела, изгибающие эту плоскость (и чем массивнее тело, тем сильнее изгиб), иллюстрируя таким образом воздействие вещественной формы материи на геометрические свойства пространства-времени, то на микроуровне данная иллюстрация уже не срабатывает. На микроуровне вакуум (будем уже использовать для микроуровня здесь и далее этот термин, а не термин «пространство») можно представить в виде как бы «вспененной» поверхности со сложными складками, разрывами, тоннелями и другими топологическими образованиями.

Заметим, что топология вакуума на микроуровне характеризуется наличием таких поверхностей, которые используются в теории катастроф, применяемой для описания поведения животных и человека, т.е. в той сфере, где очень велико влияние субъективного (или, другими словами, духовно-нематериального) фактора. При этом можно отметить еще целый ряд аналогий (или симметрий) между явлениями микромира и явлениями, связанными с наиболее высокоорганизованными системами, но об этом чуть позже…

Помимо сложной топологии и дискретности вакуум обладает еще одним чрезвычайно важным свойством: вакуум буквально «кишит» виртуальными частицами (или квазичастицами).

«Согласно современной квантовой физике вакуум представляет собой наинизшее энергетическое состояние всех полей. В вакууме даже в отсутствие реальных частиц происходят сложные процессы рождения и уничтожения так называемых виртуальных частиц. Виртуальные частицы, родившись, не могут разлететься в стороны, став реальными частицами, которые можно зарегистрировать; они тут же аннигилируют друг с другом. Но следствия взаимодействия виртуальных частиц проявляются и с огромной точностью фиксируются экспериментально» (И.Новиков, «Эволюция Вселенной»).

Отсюда иногда делают вывод, что вакуум является по сути еще одним (третьим после вещества и поля) видом материи.

«Пустота — физический вакуум, скрытая форма существования материи, способная при определенных условиях рождать реальные частицы» (В.Комаров, «Физика и культура»).

Но если вакуум есть форма материи (пусть даже «скрытая»), проявляющая на глубоком микроуровне те свойства, благодаря которым его и причисляют к материи, то тогда пространство на макроуровне тоже должно быть «скрытой» формой материи, т.е. пространство является именно формой материи, а не некоей геометрической абстракцией. При этом, как и в случае с полем и веществом, образуется пара сущностей (пространство на макро и вакуум на микроуровне), составляющих один вид материи. На макроуровне: вещество, поле, пространство; на микроуровне: элементарные частицы, квантованное поле, физический вакуум. Таким образом, получаем следующую картину: материя состоит из трех видов, каждый из которых, в свою очередь, имеет два «подвида», отличаемых при различных масштабах рассмотрения. Три составные пары: вещество — элементарные частицы, поле — квантованное поле, пространство — вакуум (при этом связь между парами лучше просматривается на микроуровне).

Несомненно, такой попутно получаемый важный вывод о том, что физическое пространство-время представляет по своей внутренней сущности еще один вид материи, требует несравненно более глубокого философского и практического научного обоснования и наверняка будет отвергнут многими читателями. Однако подобное обоснование данного вывода потребует значительного места и времени, не являясь при этом предметом и целью настоящего трактата. Поэтому автор лишь слегка затрагивает эту проблему, оставляя ее на дальнейшую доработку и растерзание критиками, поскольку причисление пространства-времени к одному из видов материи практически не используется в дальнейшем и, следовательно, не может внести значительных корректив в излагаемую концепцию…

Итак, при исследовании микромира было обнаружено, что вакуум не является неким пустым образованием, а заполнен множеством виртуальных частиц. Виртуальные частицы сначала были введены физиками-теоретиками в качестве некоей математической абстракции, позволявшей объяснить некоторые явления микромира. Однако использованный прием оказался настолько плодотворен, что широко стал применяться не только в теоретической физике: физика твердого тела ввела термин «квазичастицы», который использовался для описания явлений макромира, но по сути являл собой то же самое, что и виртуальные частицы.

Основной чертой виртуальных частиц (как и квазичастиц) является их ирреальность в обычных условиях по отношению к материальным объектам. Но при этом виртуальные частицы и квазичастицы активно участвуют в реальных физических процессах, в том числе и таких, когда происходит переход материи из полевой в вещественную форму и наоборот. В этих процессах виртуальные частицы как бы «материализуются из ничего» либо участвуют в обратном процессе «исчезновения» частиц, и точнее говорить (с точки зрения физиков) об участии в процессах микромира не только квантованного поля и элементарных частиц, но и вакуума с виртуальными частицами.

К настоящему времени уже никто не сомневается в том, что виртуальные частицы по сути существуют реально, но специфическим образом. (Отсюда, в частности, и вывод о том, что вакуум — скрытая форма материи.) Но самое главное, что предположение о реальности виртуальных частиц, как говорится, прекрасно «работает»: в частности (помимо участия в каких-либо экзотических реакциях между элементарными частицами), именно наличие виртуальных частиц и их постоянное взаимодействие с элементарными частицами порождает так называемую «шубу». Имеется в виду, что любая элементарная частица непрерывно взаимодействует с вакуумом (точнее, — с виртуальными частицами), порождая при этом целый набор других элементарных частиц на чрезвычайно короткие промежутки времени, по истечении которых образовавшиеся элементарные частицы вновь превращаются в виртуальные, но до этого успевают породить другие элементарные частицы и т.д. и т.п. В результате исходная элементарная частица как бы «размазывается» по своей траектории движения, как бы «одевает шубу» из других частиц.

«Протоны — с одной точки зрения, точечные объекты. В действительности же протоны всегда взаимодействуют с мезонным полем. Вся их жизнь, все процессы протекают на фоне порождаемого ими поля мезонов, и этот фон, облако окружающих протон мезонов, проявляется как пространственная размазка его заряда и массы» (В.Барашенков, «Великая теория всемирного тяготения»).

Однако при всей реальности существования, при всей реальности участия в действительных процессах микромира виртуальные частицы обладают принципиальным отличием от элементарных частиц: виртуальные частицы не относятся к известным нам формам материи. Они являются как бы образами (!) элементарных частиц, а это уже относится к области не материального, а духовного мира. И хотя можно было бы назвать и их «скрытой» формой материи, но все же по сути своей (а не по названию) они являются именно образами, объектами духовными, а не материальными.



Страницы: Первая | 1 | 2 | 3 | ... | Вперед → | Последняя | Весь текст


Предыдущий:

Следующий: