Философское возрение Ломоносова


«Светская» культура и в Западной Европе и в России стала явлением распада предшествовавшей ей церковной культуры. Это происхождение светской культуры из религиозного корня дает себя знать в том, что в светской культуре — особенно по мере ее дифференциации — есть всегда своя религиозная стихия. Действительно, светское культурное творчество всегда было одушевлено ярким и определенным идеалом — устроения «счастливой» жизни здесь на земле. Идеал, одушевляющий светскую культуру, есть, конечно, не что иное, как христианское учение о Царстве Божием, — но уже всецело земном и созидаемом людьми без Бога. Культура формирует всегда свой «передовой класс», в котором кристаллизуются творческие силы и устремления эпохи, — и в представителях этого «передового класса» постепенно слагается своя особая психология, существенно и глубоко отличная от церковности.

В России этот процесс отхода от целостной церковности и создания нового стиля «мирской» жизни начался приблизительно уже в конце XV века, — но уже тогда он сразу осложнился тем, что новый стиль жизни формировался под влиянием западной светской жизни, притягательность, а позже и очарование которой действовали чрезвычайно сильно на русских людей. Этот процесс принимает яркие формы после Смутного времени, т. е. с середины XVII века, но во всей своей силе, почти «стихийности», он проявился при Петре Великом и его наследниках. Сначала быт самих царей и их приближенных, а затем постепенно и тех слоев, которые их окружали, стал сильно и быстро меняться. Не только разные технические «удобства» жизни, но еще больше эстетика западного быта пленяли русских людей часто с невообразимой силой. Уже в XVII веке в России появляется театр, а при Петре Великом, под его прямым наблюдением и по строгому приказу, насаждаются разные формы западного быта. Эти перемены отвечали внутренним сдвигам, происходившим в русской душе. Так было и на Западе, но там этот процесс шел около двух веков. В России же стиль жизни формируется в верхних слоях русского общества с такой быстротой, что уже через несколько десятилетий старый быт сохранился в целостности лишь в провинции, — у народа, да у старообрядцев.

Разумеется, менялись не только внешние формы жизни. Вырастала потребность и в новой «идеологии», — вместо былой. Всюду вспыхивает жажда образования и именно светского, — в данный момент находимого на Западе. Как типична в этом отношении биография Ломоносова, сына дьячка, пробравшегося в Москву в Духовную Академию, попавшего за границу и ставшего затем замечательнейшим ученым. В биографии многих русских людей XVIII века есть сходные внешние черты, — и всюду поразительно раннее созревание, быстрое овладение всем значительным в западной культуре.

Русские оказались очень восприимчивы и к философской культуре Запада. Изучение этого проникновения в Россию философских идей Запада начато давно, но цельной картины всего философского движения в России еще нет. Это философское движение было сложно, даже запутанно; наивное и глубокое, большое и ничтожное сплетались вместе. Вместе с тем различные течения оказались очень типичными для всей будущей русской философии — в них проявились черты, которые позже выступили с большей отчетливостью и законченностью.

Именно поэтому предметом реферата являются педагогические идеи и концепции Михаила Васильевича Ломоносова, имевших своей целью распространение научных знаний и развитие образования в России; «борьба за это означала для него высшее благо Родины».

1.Общая характеристика русской философии

Русская культура XIX и начала XX в. имеет всемирное значение. Следует отметить, что национальная культура приобретает известность во всем мире только тогда, когда ценности, развитые в ней, становятся достоянием всего человечества. Прежде всемирное значение имела культура древней Греции и древнего Рима. В настоящее время такое значение имеет культура Англии, Франции, Германии и Америки. Русская культура в том виде, в каком она существовала до большевистской революции, несомненно, также имеет всемирное значение. Чтобы убедиться в справедливости этих слов, достаточно обратиться к именам Пушкина, Гоголя, Тургенева, Толстого, Достоевского или Глинки, Чайковского, Мусоргского, Римского-Корсакова, а также остановиться на достижениях русского театрального искусства в области драмы, оперы и балета.

В области науки достаточно упомянуть имена Лобачевского, Менделеева и Мечникова. Красота, богатство и выразительность русского языка дают ему неоспоримое право быть одним из международных языков. В области политической культуры (например, сельское и городское самоуправление, законодательство и исполнительная власть) императорская Россия создала ценности, которые приобретут всемирную известность тогда, когда их достаточно изучат и осознают, и прежде всего при их возрождении в процессе послереволюционного развития русского государства. Люди, признающие религиозный опыт, не станут оспаривать того факта, что православие в его русской форме содержит исключительно высокие ценности. Эти достоинства нетрудно обнаружить в эстетической стороне культа русской православной церкви. Было бы странно, если бы такая высокая культура не породила ничего оригинального в области философии. Правда, меткое замечание Гегеля о том, что сова Минервы не вылетает, пока не наступят вечерние сумерки, относится и к развитию русской мысли. Русская философия начала развиваться только в XIX в., когда русское государство уже имело тысячелетнюю историю.

Русский народ принял христианство в 988 г. Он получил первое представление о философии только тогда, когда на церковнославянский язык стали переводиться сочинения отцов церкви. К XII в. на Руси имелся перевод богословской системы св. Иоанна Дамаскина, третьей части его книги, известной под заглавием «Точное изложение православной веры». Хотя философское предисловие к этой книге было переведено только в XV в., отдельные выдержки из него появились в «Святославове Изборнике» еще в 1073 г. В XIV в. были переведены сочинения Дионисия Ареопагита с комментариями св. Максима Исповедника. Эти книги наряду с сочинениями других отцов восточной церкви имелись во многих русских монастырях.

При помощи подобных сочинений некоторые представители русского духовенства предпринимали попытки продолжать богословские и философские труды византийцев. К ним можно отнести митрополита Петра Могилу в XVII в. и епископа Феофана Прокоповича в начале XVIII в. Среди любителей философии того времени следует особо упомянуть Григория Сковороду (1722—1794)— моралиста, опиравшегося главным образом на библию, но использовавшего некоторые неоплатонические теории Филона, отцов церкви и немецких мистиков.

Века татарского господства, а впоследствии изоляционизм Московского государства помешали русскому народу ознакомиться с западноевропейской философией. Русское общество не было в достаточной мере знакомо с западной культурой, пока Петр Великий «не прорубил окно в Европу». Влияние Запада сразу же сказалось на отношении к церкви. Среди русского дворянства, с одной стороны, широко распространилось вольтерьянство с его вольнодумством, с другой стороны, появилось стремление проникнуть в сокровенные глубины религии, найти сущность «истинного христианства» и воплотить его в жизнь. Масонство появилось в России в первой половине XVIII в. и получило широкое распространение во второй его половине.

Главные философские направления, под влиянием которых находилось русское масонство, были связаны с именами французского мистика Сен-Мартэна (1743—1803) и немецкого мистика Якова Бёме (1575—1624). Книга Сен-Мартэна «Об ошибках и истине» была опубликована в переводе на русский язык в 1785 г. Были переведены на русский язык сочинение Томаса Кемписа «Имитация Христа» и книга лютеранского богослова Иоганна Арндта (1555—1621) «Истинное христианство». Многие переводы сочинений Якова Бёме распространялись в рукописях, некоторые же были напечатаны.

Под истинным христианством масоны понимали развитие духовной жизни, нравственное самоусовершенствование и проявление действенной любви к ближним. Особенно активно участвовал в распространении идей истинного христианства Н.И. Новиков (1744—1818). Он издал много книг, редактировал масонские периодические издания и организовывал библиотеки. Наряду с Новиковым следует отметить немца И.Г. Шварца (1751—1784), профессора философии при Московском университете с 1779 по 1782 г. Шварц верил в учения розенкрейцеров. В лекциях, читаемых у себя на дому, он толковал неясные места в сочинениях Сен-Мартэна, ссылаясь на работу Якова Бёме «Mysterium Magnum» («Мистериум Магнум»). Шварц утверждал, что бог сотворил мир не из ничего, а из своей внутренней сущности. Он проповедовал необходимость нравственного и духовного совершенствования человека, осуждал злоупотребления в области светской и духовной жизни, пороки в среде духовенства. Только преждевременная смерть спасла Шварца от преследований правительства. Новиков также осуждал несправедливости русской государственной и церковной жизни. В 1792 г. по приказу Екатерины II он был заточен в Шлиссельбургскую крепость и только через четыре с половиной года, после смерти императрицы, был освобожден Павлом I. Заточение подорвало физические и умственные способности Новикова. В 1790 г. Екатерина Великая сослала в Сибирь также и Радищева, другого знаменитого критика несправедливостей русской жизни. После ее смерти Радищев был освобожден Павлом Г. Радищев (1749—1802) был человеком высокой культуры. Императрица Екатерина послала его вместе с одиннадцатью другими молодыми людьми изучать юриспруденцию и смежные науки в Лейпцигском университете. В этом университете Радищев провел 6 лет. Он был знаком с социальными и философскими теориями Руссо, Локка, Монтескье, Гельвеция, Лейбница и Гердера. Радищев выступал против самодержавия, а крепостное право вызывало в нем негодование. Свои взгляды Радищев особенно ярко выразил в книге «Путешествие из Петербурга в Москву», за которую был сослан в Сибирь.

Книга Радищева «О человеке, о его смертности и бессмертии» имеет философское значение. Она состоит, из четырех частей. В первых двух частях автор излагает свои материалистические взгляды на бессмертие, стремясь доказать, что материальные основы в такой мере относятся к духовному процессу, в какой духовная жизнь зависит от тела. Отсюда он делал вывод, что уничтожение тела должно повлечь за собой уничтожение духовной жизни. В третьей и четвертой частях своего произведения Радищев, опровергая эти утверждения, говорит, что нельзя «…усомниться более, чтобы душа в человеке не была существо само по себе, от телесности отличное… Она такова и есть в самом деле: проста, непротяженна, неразделима среда всех чувствований и мыслей…». Не будь такого единства, «…человек сего мгновения не будет ведать, тот ли он, что был за одно мгновение. Он не будет ныне то, что был вчера». Он не мог бы «…ни вспоминать, ни сравнивать, ни рассуждать…».

Радищев утверждает, что Гельвеции был не прав, сводя все познание к чувственному опыту, «…ибо, когда предмет какой-либо предстоит очам моим, каждое око видит его особенно; ибо зажмурь одно, видишь другим весь предмет неразделимо; открой, другое и зажмурь первое, видишь тот же предмет и так же неразделим. Следует, что каждое око получает особое впечатление от одного предмета. Но когда я на предмет взираю обеими, то хотя чувствования моих очей суть два, чувствование в душе есть одно; следовательно, чувствование очей не есть чувствование души: ибо в глазах два, в душе одно». Подобным же образом, когда «…я вижу колокол, я слышу его звон; я получаю два понятия: образа и звука, я его осязаю, что колокол есть тело твердое и протяженное». Итак, у меня имеется три различных «чувствования». Тем не менее я «составляю единое понятие и, изрекши: колокол, все три чувствования заключаю в нем».

Итак, Радищев ясно сознавал различие между чувственным опытом и нечувственным мышлением относительно объекта. Придя к заключению, что душа проста и неразделима, Радищев делает вывод о ее бессмертии. Он рассуждает следующим образом. Цель жизни заключается в стремлении к совершенству и блаженству. Всемилосердный господь не сотворил нас для того, чтобы мы считали эту цель напрасной мечтой. Поэтому разумно полагать: 1) после смерти одной плоти человек приобретает другую, более совершенную, в соответствии с достигнутой им ступенью развития; 2) человек непрерывно продолжает свое совершенствование.

Радищев выступал против мистицизма и, в силу этого, не примкнул к масонам. Известный государственный деятель М. М. Сперанский (1772—1839) был масоном с 1810 по 1822 г., когда масонство было в России запрещено. Он знал работы западноевропейских мистиков Таулера, Руйсбрука, Якова Бёме, Пордаге, св. Иоанна Крестителя, Молиноса, госпожи Гийон, Фенелона и перевел на русский язык произведение Томаса а Кемписа «Имитация Христа», а также отрывки из работ Таулера. Первичной реальностью он считал дух, бесконечный и обладающий неограниченной свободой воли. Триединый бог в своем сокровенном существе — первичный хаос, «вечное молчание». Принцип женственности — София, или Мудрость,— является содержанием божественного познания, матерью всего, что существует вне бога. Грехопадение ангелов и человека дает начало непроницаемой материи и ее пространственной форме. Сперанский верил в теорию перевоплощения. Он говорил, что, хотя эта теория и осуждена церковью, ее можно встретить в сочинениях многих отцов церкви (например, у Оригена, св. Мефодия, Памфилия, Синезия и других). В области духовной жизни Сперанский осуждал практику замены внутреннего поста внешним и духовной молитвы — напрасным повторением слов. Поклонение букве Библии в большей степени, чем живому слову Бога, Сперанский считал лжехристианством.

Начало последовательного развития русской философии мысли восходит к тому времени XIX в., когда русское общество уже пережило период увлечения немецким идеализмом Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля. Философия природы и эстетики Шеллинга была изложена профессорами М.Г. Павловым, Д.М. Велланским, А.И. Галичем и Н.И, Надеждиным. Павлов (1773—1840) был профессором физики, минералогии и сельского хозяйства в Московском университете. Он утверждал, что основные принципы устройства природы раскрываются при помощи интеллектуальной интуиции, а опыт только подтверждает последнюю. Павлов истолковывал интеллектуальную интуицию как самосозерцание абсолюта. Надеждин (1804—1856) — профессор эстетики Московского университета — познакомил своих студентов с учением Шеллинга о бессознательном органическом творчестве гения. Вел-ланский (1774—1847) был профессором анатомии и физиологии в Петербургской Медико-хирургической академии, а Галич (1783—1848) начиная с 1805 г. профессор в Петербургском педагогическом институте, впоследствии преобразованном в университет (1819). В 1821 г. Галича вынудили оставить университет, ибо он «предпочитал безбожника Канта Христу, а Шеллинга — Святому Духу».

Начало самостоятельной философской мысли в России XIX в. связано с именами славянофилов Ивана Киреевского и Хомякова. Их философия была попыткой опровергнуть немецкий тип философствования на основе русского толкования христианства, опирающегося на сочинения отцов восточной церкви и возникшего как результат национальной самобытности русской духовной жизни. Ни Киреевский, ни Хомяков не создали какой-либо философской системы, но они изложили определенную программу и вселили дух в философское движение, которое явилось наиболее оригинальным и ценным достижением русской мысли. Я имею в виду попытку русских мыслителей систематически развить христианское мировоззрение. Владимир Соловьев был первым, кому выпала честь создания системы христианской философии в духе идей Киреевского и Хомякова. Его преемники составляют целую плеяду философов. Среди них философы-богословы — князь С.Н. Трубецкой, его брат князь Е.Н. Трубецкой, Н.Ф. Федоров, отец Павел Флоренский, отец Сергий Булгаков, Эрн, Н.А. Бердяев, Н.О. Лосский, Л.П. Карсавин, С.Л. Франк, И.А. Ильин, отец Василий Зеньковский, отец Георгий Флоровский, Б.П. Вышеславцев, Н. Арсеньев, П.И. Новгородцев, Е.В. Спекторский. Это движение продолжает развиваться и расти по настоящий день. Начало ему положили И. Киреевский и А. Хомяков. Поэтому я собираюсь дать всестороннюю оценку их жизни и учениям.

2.Философские идеи и концепции М.В. Ломоносова

2.1 Ломоносов и его место в философии XVIII века

В России многое изменилось в период бурных петровских преобразований. Активизация человеческой деятельности породила новые тенденции в восприятии мира. Вызревала новая культура, идущая на смену церковно-феодальной, господствовавшей в течение столетий. Время нуждалось в мыслителе, который мог бы выразить суть происходящих перемен. Таким мыслителем стал Ломоносов.

Расшатывание прежних устоев жизни осуществлялось уже в XVII в., отличавшемся невиданным ранее движением народных масс. Россию потрясали бунты, на протяжении столетия они переросли в две крестьянские войны — под руководством Ивана Болотникова и Степана Разина.

В результате развития товарно-денежных отношении возник единый всероссийский рынок. Появились зачатки буржуазного общественно-экономического уклада. Началось формирование абсолютистского государства, возникающего, как правило, на поздних стадиях феодализма, когда из рук феодальных верхов начинает ускользать вся полнота власти под давлением носителей зарождающегося общественно-экономического уклада, утверждающих свое право на существование и борющихся за свое участие в правлении. Начавшиеся социальные преобразования резко ускорились в Петровскую эпоху. При Петре I в основном завершилось формирование абсолютистского государства. Разработкой социальных реформ во времена Петра I занимались и прогрессивно настроенные дворяне, и представители «третьего сословия». Социальные преобразования открывали возможности для развития в стране идей Нового времени. Петра I интересовала прежде всего наука, так как он твердо верил в то, что экономическое и военное могущество государства находится в неразрывной связи с развитием научного знания. Наука входила в мировоззренческую систему, ориентированную на природу и постигающий ее человеческий разум. С наступлением XVIII в. проблемы «натуры», естества и его исследования заняли прочные позиции в русской культуре. Приобретало привлекательность познание не бога или духовного мира человека, а природы; знания основывались не на Священном писании, свидетельстве соборов, преданий, а добывались с помощью средств науки; ценились представления, полученные не путем прозрений, а очевидным и ясным образом.

Привилегированное положение приобрел человеческий разум. В исторических сочинениях, художественных произведениях придавалось особенное значение благотворному воздействию разума, все беды рода человеческого объяснялись его помрачением или невежеством. Апология разума была естественна, так как человек, освобождаясь от руководства со стороны божественного провидения, предоставленный самому себе, обязан был отличать истинное, должное, ценное. Не постулируя у всех людей способности к разумным решениям, не подчеркивая значения разума, нельзя было добиваться полной самостоятельности человека, свободно развивающего свою деловую активность без патронажа сверхъестественных сил и церкви, играющей роль посредника между ними и человеком.

Среди славных имён прошлого русской науки есть одно особенно нам близкое и дорогое — имя Михаила Васильевича Ломоносова. Михаил Васильевич Ломоносов — не просто один из замечательных представителей русской культуры. Ещё при жизни М.В. Ломоносова образ его засиял для русских современников светом осуществившейся надежды на силу национального гения. Дела его впервые решительным образом опровергли мнение заезжих иностранцев и отечественных скептиков о неохоте и даже неспособности русских к науке. М.В. Ломоносов стал живым воплощением русской науки и культуры с её разнообразием и особенностями, с ее богатством и широтой. Он был естествоиспытателем, философом, поэтом, основоположником русского литературного языка, историком, географом, политическим деятелем. М.В. Ломоносов, как никто другой, доказывал единство всех проявлений человеческого духа, искусства и науки, абстрактной мысли и конкретной техники.

Ломоносова привлекала преобразовательная деятельность Петра, он видит в нем прежде всего энергичного реформатора, осуществляющего те изменения, необходимость которых давно назрела. Петр — «Россов Обновитель». Ему удалось положить конец феодальным раздорам, ослаблявшим Россию в период влиятельного боярского правления. Враги России убедились, что при нем уже «не местничество здесь», а сплоченное государство. С энтузиазмом поддерживал Ломоносов меры, принятые для быстрого роста в стране заводского, мануфактурного производства, внутренней и внешней торговли. Эти меры не только усиливали Россию, поднимали ее престиж среди европейских держав, они вносили существенные изменения в социальные устои страны. Полное сочувствие Ломоносова вызвала политика Петра I относительно духовенства. Подрыв автономии церкви, ликвидация ее претензий на доминирующее положение в государстве лишали церковь того могущества, которым она обладала в период расцвета феодального строя.

Фигура Петра, в преобразованиях которого подчеркивались прогрессивные черты, приобретала под пером Ломоносова значение идеала, символа, выражающего фактически социальные замыслы и устремления самого Ломоносова.

Реформы петровского времени открывали возможности для развития социальных сил, являющихся носителями иных социальных отношении, идущих на смену феодальным устоям, но они были рассчитаны на укрепление основ дворянской государственности. Тема поддержки дворянства, защиты его прав и привилегий абсолютно чужда Ломоносову. Он выдвигает на первый план те проблемы, которые впрямую связаны с защитой новых социальных сил и, прежде всего, широких народных слоев. Он предлагает свой критерий ценности и полезности любого акта государственной деятельности: «Всякое благодеяние тем больше, чем шире в народах простирается…». Государственный деятель, монарх обязан думать в первую очередь о народе, о тех мерах, которыми можно облегчить его существование.

В оде, написанной по случаю воцарения Екатерины II, выдвинут общий принцип государственного правления, который был адресован не только новой императрице.

“Услышьте, Судии земные и все державные главы…”

Так начинает поэт свое обращение, цель которого — продиктовать основное социальное требование, кратко выраженное в одной фразе: «Народну наблюдайте льготу…»

Основной постулат прогрессивной философской мысли XVIII в.— определяющая роль просвещенного разума. Его полностью разделял Ломоносов, но в самое понятие «просвещенный разум» он вкладывал совершенно определенный смысл — это разум, вооруженный наукой. Тема «просвещение и общество» у него выступает преимущественно как «наука и общество». Повышенный интерес к социальным проблемам науки сохранился в последующей истории русской мысли.

Социальная философия Ломоносова пронизана идеями активной, разумной, преобразовательной человеческой деятельности, но деятельности, изначально направленной на такие ценности, как общее и благо. Его взгляды близки радикальному крылу формирующейся в то время в России просветительской идеологии. Философия Ломоносова устремлена к новым горизонтам, активности и прогрессу, но хорошо развитое историческое сознание позволяло ему не разрывать настоящее с прошлым, воспринимать в единой целостности судьбы народов, мира.

В трудах Ломоносова рассматривались вопросы о значении России, начиная с ранних этапов ее существования, в человеческой истории. В работах Ломоносова подчеркивалась давность и существенность русской истории, которая видоизменяется преобразовательными эпохами, например Петровской, но не прерывается ими. Он считал, что Россия входит в состав европейских государств и неотделима от европейской истории. В XVIII в. не надо было прилагать усилий, чтобы доказать политическое влияние Русского государства на ход международных событий, но Ломоносов убежден, что не меньшая роль принадлежит России в развитии человеческой культуры, особенно в единении Запада и Востока.

Ломоносов — мыслитель, ученый, поэт, общественный деятель — занимает свое, ни с кем несравнимое место в русской истории, он вошел в историю мировой науки и литературы. Преодолевая сомнения и колебания своего времени, он создал систему воззрений, порождающих надежду на совершенствование мира, достигаемое разумом и энергией человечества.

2.2 Взгляды Ломоносова на науку

Можно с полной уверенностью утверждать, что движущей силой, пружиной или источником энергии был высокий, действенный патриотизм Ломоносова — черта, на которую обращали внимание все, кто так или иначе соприкасался с Ломоносовым или с его творческим наследием.

Искони присущая русскому человеку любовь к своим родным местам и людям, к Родине особенно ярко проявлялась у Ломоносова. Об этой стороне его личности прекрасно написал Н.В. Гоголь: «Всякое прикосновение к любезной его сердцу России, на которую он смотрит под углом ее сияющей будущности, исполняет его силы чудотворной».

Каждый человек с большей или меньшей степенью интенсивности вступает во взаимодействие с современной ему культурой. Он усваивает ее, функционирует в ней и, если ему это удается, обогащает ее. Ломоносов впитывал в себя ощущение неисчерпаемых возможностей России, видел и чувствовал богатырскую силу своего народа. Все это, вместе взятое, рождало в его душе веру в свою страну, любовь к ней и страстное желание способствовать ее процветанию. Эти чувства он пронес через всю жизнь.

Усвоение Ломоносовым русской культуры не было простым, поскольку она в XVIII в. имела переходный характер. Основной чертой переходного периода являлся процесс смены средневековой культуры культурой нового времени. В первой трети XVIII в. этот процесс был близок к завершению, однако на окраинах страны, особенно на поморском Севере, еще оставались районы со средневековыми культурными традициями. Одной из форм этой культуры было старообрядчество. Судя по фактам биографии, Ломоносов воспринял тот взгляд, согласно которому целью человеческой жизни является не самосовершенствование с помощью благочестивых размышлений, поста и молитв, а познание «видимого сего мира», законов, которые автономно от творца управляют «натурой». Через просвещение и с его помощью, полагал он, можно исправить все — и политику, и «поврежденные нравы». Свою основную задачу Ломоносов видел в том, чтобы способствовать процветанию любимой им России путем развития наук и распространения в ней просвещения.

Ломоносов пишет панегирик наукам: «Все обще, ни вас выключая, удивляемся собранным в общежитии народам. Собрали науки. Чудимся построенным городам, пристаням, кораблям, плавающим через неведомые моря; построили науки. Украшенных себя видим произведениями разных материй и очищением разума; украшают науки, и что паче до нас надлежит, с услаждением хвалимся, что мы имели просветителя Петра Великого; но просветил нас и стал велик через науки». Возражая тем, кто говорил, что «куда-де столько студентов и гимназистов? Куда их девать и употреблять будем?» — Ломоносов перечисляет, где, по его мнению, нужны в России ученые люди. В этом списке первой названы: «Сибирь пространна» и Северный морской путь — «ход Севером». В числе прочих горное дело, фабрики, торговля, сельское хозяйство, военное дело. И конечно, «исправление нравов».

В разделе «Желания» высказывания Ломоносова имеют сильнейший патриотический акцент: русский язык должен превзойти «достоинство всех других языков», «чтобы в России науки распространялись» и, наконец, чтобы от русского оружия «воссиял мир, наук питатель». Во множестве од, стихотворений, «Слов» он прославляет блестящие победы русского оружия. Но столь же многократно утверждал Ломоносов превосходство мира как условия благоденствия народов, распространения просвещения и наук.

Ломоносов не замечал в деятельности Петра I никаких негативных сторон. Петровские реформы — тот максимум, выше которого не простирались его социальные устремления, Ломоносов видел свою патриотическую задачу в том, чтобы способствовать завершению петровской программы.



Можно предполагать, что пытливая и беспокойная мысль Ломоносова, интуитивно руководимая «усердием к пользе отечества», заставляла ученого стать пионером в различных областях русской науки. Таким образом, динамика логических переходов, энциклопедизм Ломоносова самым существенным образом определялись его патриотическими устремлениями. Они же лежали в основе его просветительской деятельности, которая, прежде всего, была направлена на улучшение состояния Академии наук и на развитие образования в России.

В своем стремлении «распространять науки в России» Ломоносов не ограничивался только учебной и учебно-организационной деятельностью. Он был, если сказать современным языком, первым популяризатором науки в России. Прекрасным образцом такого рода деятельности являются его «Слова»: «Слово о пользе химии» (1751), «Слово о происхождении света…» (1756), «Слово о рождении металлов от трясения земли» (1757), «Слово о явлениях воздушных…» (1753).

В «Слове о пользе химии» Ломоносов увлеченно рассказывает слушателям о всех тех явлениях природы, изучение которых требует знания химии. Определив химию как науку, развивающуюся в тесной связи с физикой и математикой, Ломоносов показывает, как с ее помощью можно познать свойства «первоначальных частиц, тела составляющих». Предельно просто говорится о необходимости химических знаний при изучении цветов, вкусов и запахов, в медицине («медик без довольного знания химии совершен быть не может») и фармакопее, при изучении физических свойств веществ и т. п. Разделив «приобретенные познания» на «науки и художества», Ломоносов показывает применение химии в различных «художествах» — ремеслах, технике, изобразительном искусстве.

Столь же наглядно и просто знакомит Ломоносов в других «Словах» слушателей со своими научными идеями и с достижениями науки того времени. Все эти «Слова» были прочитаны на публичных заседаниях Академии наук. Страстные, образные, проникнутые любовью к наукам выступления Ломоносова приобщали к знаниям людей, далеких от науки, или, по крайней мере, внушали им уважение к научным занятиям, ибо занимающийся ими «не токмо себе, но и целому обществу, а иногда и всему роду человеческому пользою служит».

2.3 Социальные взгляды

Ломоносов развивал взгляды передовых представителей общественной и философской мысли России. Большое влияние оказали на него прогрессивные идеи его ближайших предшественников, известных под названием «ученой дружины». К ним относились: новгородский епископ Феофан Прокопович, государственный деятель и историк В. Н. Татищев и поэт-публицист Антиох Кантемир — широко образованные люди, противники мракобесия и застоя. Прокопович, будучи преподавателем философии в Киевской Академии и в последующее время, занимался естественными науками, Кантемир перевел на русский язык книгу Фонтенеля «Разговоры о множестве миров», опровергающую библейские представления о вселенной.Прокопович, Татищев и Кантемир поддерживали реформы Петра I, стояли за развитие промышленности и морского флота, отстаивали необходимость распространения просвещения и научных знаний. Они всегда находились в центре политических событий и болели за судьбы родины.

Ломоносов, конечно же, не отвергал сатиру, просто в его гражданской позиции пафос утверждения преобладал над пафосом отрицания. Дело в том, что социальный идеал его был в высшей степени демократичен и учитывал интересы не только привилегированных сословий, но и народных низов. Сумароков, например, исходил из того, что просвещать следует, прежде всего, истинных «сынов отечества», то есть дворян, а уж они, просветившись и поставив превыше всего общегосударственную пользу, сами позаботятся о других сословиях. Ломоносов в принципе отвергал подобный подход, в котором все строилось на признании общественной и культурной неполноценности «подлого» народа. Просвещение всего народа, об исключительной важности которого не уставал твердить Ломоносов, было настолько грандиозной и актуальной задачей, что он попросту не мог позволить себе роскошь решать ее «способом от противного». Необходимо было скорейшее претворение идей в жизнь. Не исключено, что в прохладном отношении Ломоносова к сатирическому освоению действительности сказалось и его «мужицкое» происхождение (над которым, кстати, постоянно иронизировал тот же Сумароков). В народной среде, конечно же, любили и веселую шутку, и злое словцо. Но — на досуге. Когда идет работа, когда дело делается, «шутнику» (если он вздумает в это время отвлечь всех язвительными частушками и прибаутками) может сильно не поздоровиться. Почти все русские поэты XVIII века считали свое творчество не только фактом собственной духовной биографии, но и делом государственной важности. Того требовало время. Вот почему выдающейся заслугой Ломоносова следует признать то, что именно он сделал лирику (и оду как главный лирический жанр) полномочной представительницей гражданственного начала, которое в поэзии XVIII века было неотделимо от начала государственного. Здесь так же, как и во всем, проявилась исключительная самостоятельность Ломоносова-поэта.

Как и его предшественники, Ломоносов безгранично любил свою родину и свой народ, неустанно боролся за их интересы. Всю свою жизнь он стремился быть полезным отечеству. Его слова: «На пользу общества коль радостно трудиться» — являются подлинным девизом жизни. Он не занимался надуманными, оторванными от жизни проблемами, а стремился связать науку с нуждами развивающейся отечественной промышленности и всего хозяйства России.

В понимании общественных вопросов Ломоносов был идеалистом. В ряде своих работ, как и в трактате о народонаселении, он вскрывает лишь второстепенные причины бедственного положения народа, не касаясь основного и главного — характера экономических отношений в России. Ломоносов не восставал против самодержавного строя, а стоял только за более гуманное отношение к крепостным крестьянам, за улучшение их жизни в условиях крепостничества.

Нападает Ломоносов и на духовенство, как рассадник всяких нелепых суеверий. Ведь это невежественные попы способствуют увеличению детской смертности, когда зимой крестят новорожденных в холодной воде и даже со льдом, считая, что подогретая вода нечиста, имея примесью теплоту. Это опять-таки попы устанавливают посты, в результате которых от резкой перемены в питании также умирает много людей. Говорит он и о вреде неравных в возрастном отношении браков, заключаемых по прямому приказу крепостников-помещиков. От таких браков часто страдает потомство.

Интересна мысль Ломоносова о «живых покойниках», т. е. о крепостных, которые бегут от помещичьих «отягощений» и солдатских наборов за границу. Но, говоря о помещичьих «отягощениях», бывших одним из основных зол крепостнической России, он ограничивается простым советом облегчать подати и солдатские наборы, особенно в пограничных областях. Тогда, наоборот, в Россию будут прибывать иностранцы, так как она«в состоянии вместить в свое безопасное недро целые народы».

2.4 Общественно-литературные взгляды М. В. Ломоносова

Представителем передовой русской общественной мысли, выходившей за рамки официальной дворянской идеологии, был М. В. Ломоносов, показавший своей многогранной деятельностью, какие творческие возможности народа скованы крепостничеством. Он выступал за ускорение экономического развития России, желая, чтобы она встала вровень с передовыми странами Европы. Пути для этого он видел в более полном использовании природных ресурсов, в развитии крупной промышленности, основанной на применении достижений науки и техники, в росте населения, в облегчении повинностей и рекрутчины.

До нас дошло далеко не все литературное наследие Ломоносова, и о его общественно-политических взглядах мы вынуждены судить по его одам, “словам” , письмам. “Слова” произносились на торжественных заседаниях Академии в присутствии двора и предварительно просматривались президентом и академической канцелярией, а оды и письма были обращены к императорам и их окружению. В безобидном по названию стихотворном послании И. И. Шувалову “О пользе стекла” Ломоносов не только создает подлинный гимн в честь науки, но и рисует потрясающую картину рабского труда и бесчинств колонизаторов в Америке. Эта картина не могла не напомнить русскую крепостническую действительность, тем более, что слова “раб” и “крепостной” употреблялись тогда как синонимы.

Ломоносов настойчиво требовал, чтобы положение человека определялось не титулом, не заслугами предков, а его собственными делами. Нужна была поморская “упрямка славная” и большое презрение к “персонам высокородным” , чтобы в письмах к всесильному фавориту Елизаветы заявлять, что не намерен быть шутом не только у вельмож, но и у самого бога.

На взгляды Ломоносова оказали влияние теория “просвещенного абсолютизма” и мужицкаявера “в хорошего царя” . Не понимая, что самодержавие превратилось в реакционную силу, он возлагал надежды на реформы сверху.

Буржуазная направленность взглядов Ломоносова отчетливо выступила в вопросах просвещения, которому он, как и все просветители, придавал решающее значение. В области образования Ломоносов выдвигал буржуазный принцип бессословной школы и требование обучения крестьян. “В университете тот студент почтеннее, кто больше знает. А чей он сын, в том нет нужды” , — смело утверждал он и добился того, что первый в России университет стал бессословным учебным заведением, рассчитанным на “генеральное обучение” разночинцев. Преподавание в университете на русском языке вместо латинского также было продиктовано стремлением разрушить сословную школу и сделать образование более доступным народу.

Ломоносов требовал запрещения всякого вмешательства церкви в дела науки и просвещения. Московский университет, в отличие от всех университетов мира, по его настоянию, не имел богословского факультета.

Взгляды Ломоносова складывались на рубеже двух этапов в истории русской общественно-политической мысли. Отсюда их внутренняя противоречивость. Непонимание органической связи между самодержавием, крепостничеством и отсталостью страны, объясняющее отсутствие прямых высказываний против феодальных порядков, идеализация Петра I и его преобразований сближали Ломоносова с Татищевым, Кантемиром, Прокоповичем, Посошковым. В то же время буржуазная, антидворянская направленность деятельности Ломоносова пробивала дорогу рождавшемуся русскому просветительству и способствовала формированию антикрепостнического направления общественно-политической мысли.

Прошло всего несколько лет после смерти Ломоносова, как представители этого нового направления выступили с открытой критикой крепостничества.

Солдатский сын, питомец Академии, продолживший образование за границей, Алексей Яковлевич Поленов (1749— 1816 гг.) в работе “О крепостном состоянии крестьян в России” , представленной на конкурс Вольного экономического общества, исходил из общих положений французских просветителей. Крепостнической теории об извечном существовании рабства он противопоставлял положение о том, что свободные крестьяне были насильственно превращены в крепостных. Невозможно поверить, писал Поленов, чтобы свободные люди добровольно “предпочли рабское состояние благородной вольности и тем вечно себя посрамили, а потомство свое сделали несчастливым” . Крестьяне, от которых зависит “наша жизнь, наша безопасность и наши выгоды… лишились всех почти приличных человеку качеств” . У них отняли право собственности и заставили работать на других, их продают “и больше жалеют скот, нежели людей” , производя “человеческою кровию бесчестный торг” .

Крепостного крестьянина Поленов сравнивал с свободным тружеником, который сам распоряжается плодами своего труда, работает усердно, расширяет свое хозяйство, хорошо одевается и питается, создает семью, производит товары для продажи, обогащается сам и обогащает государство.

Как и французские просветители, Поленов утверждал, что крепостничество приведет страну к гибели, доведенный до отчаяния крепостной крестьянин выступит с решительным протестом.

Первым критиком крепостничества в Лифляндии был Иоганн-Георг Эйзен (1717—1779 гг.) — пастор в приходе Торма, а позже профессор экономии в елгавской Петровской академии Курляндского герцогства. Эйзен написал на немецком языке обширную работу, в которой доказывал, что барщинный труд не только непродуктивен, но задерживает развитие земледелия, промышленности, торговли и городов. Эйзен предлагал отменить крепостничество и отдать крестьянам в собственность их земельные наделы. Он познакомил со своим проектом придворное окружение Петра III и Екатерины II. Императрица в 1764 г. разрешила Эйзену опубликовать в Петербурге на немецком языке часть труда. Эйзен принял участие в конкурсе, объявленном Вольным экономическим обществом, на тему о праве крестьян на собственность, но его радикальные взгляды не встретили поддержки. В ряде своих работ Эйзен продолжал разрабатывать вопрос об отмене крепостничества в Лифляндии. Однако его надежды на реформы сверху не сбылись.

Под влиянием французской буржуазной революции конца XVIII в. в Прибалтике появились еще более радикальные сочинения. Весьма прогрессивными воззрениями отличался валкский, позднее елгавский адвокат Людвиг Кенеман. В 1790 г. он написал труд “Соображения, достойные внимания” . После безуспешных попыток опубликовать его он вместе со своими сторонниками стал распространять это произведение в рукописных списках.

Кенеман был приверженцем Руссо и Марата. Он резко критиковал французскую “Декларацию прав человека и гражданина” 1789 г., возмущаясь тем, что во Франции горсточка зажиточных людей захватила власть и выдает себя за всю нацию, отстранив 19,5 млн. французов только за то, что они не имеют собственности. Кенеман критиковал также буржуазное понятие свободы отмечая, что пока существует имущественное неравенство, “естественной свободы” не будет. Под “естественной свободой” Кенеман понимал право каждого человека быть сытым, одетым и не нуждаться.

2.5 Политические взгляды

Деятельность Ломоносова была всегда целеустремленно связана с наиболее важными потребностями страны, с ее промышленным, культурным развитием, направлена на ее процветание. Историческое значение Ломоносова состоит также и в том, что он настойчиво добивался широкого развития образования в России, привлечения в науку способных людей из народа, показав на личном примере, на какие подвиги способны люди для своей Родины.

Важнейшим упущением властей Ломоносов считает почти полное отсутствие врачебного дела, и в частности акушерского, что влечет большую смертность среди населения и особенно среди детей. Он предлагает печатать и рассылать в разные районы страны медицинские книги, строить аптеки, распространять медицинские знания в народе. Этим будет искоренена вредная деятельность разных знахарей и ворожей, которые «только умножают болезнь своим шептанием». Для более радикальной борьбы с болезнями Ломоносов требует учредить в России «настоящую медицинскую науку», содержать во всех городах достаточное количество лекарей, в иностранные университеты посылать больше русских студентов для изучения докторского искусства, так как «немецкими всего государства не наполнишь».

Лучшей формой власти он признавал власть просвещенного монарха как главы государства. Образом такого монарха был для него Петр I, к которому Ломоносов относился с большим уважением. Петр своими преобразованиями предпринял своеобразную попытку покончить с отсталостью старой России. Эта попытка определялась необходимостью установления новых путей для дальнейшего развития страны. Нарождающиеся капиталистические отношения вступали в противоречия с вековой отсталостью феодальной России, и потому деятельность Петра I, направленная на поддержку этих новых отношений, в тех условиях была прогрессивной. В своей общественной деятельности Ломоносов старался во всем подражать Петру, идти по его стопам.

3.Практическая часть

Царей и царств земных отрада,

Возлюбленная тишина,

Блаженство сел, градов ограда,

Коль ты полезна и красна!

Вокруг тебя цветы пестреют

И классы на полях желтеют;

Сокровищ полны корабли

Дерзают в море за тобою;

Ты сыплешь щедрою рукою

Свое богатство по земли.

Великое светило миру,

Блистая с вечной высоты,

На бисер, злато и порфиру,

На все земные красоты,

Во все страны свой взор возводит,-

Но краше в свете не находит

Елисаветы и тебя.

Ты, кроме той, всего превыше;

Но дух ее зефира тише

И зрак приятнее рая.

Когда на трон она вступила,

Как вышний подал ей венец,

Тебя в Россию возвратила.

Войне поставила конец;

Тебя, прияв, облобызала:

Мне полно тех побед,- сказала,-

Для коих крови льется ток.

Я россов счастьем услаждаюсь,

Я их спокойством не меняюсь

На целый запад и восток.

Оды заказывались правительством, и их чтение составляло часть праздничного церемониала. Ода-любимый поэтический жанр Ломоносова. Ее гражданский пафос, торжественный язык, полный ораторских восклицаний и обращений, пышные, нередко развернутые в целую строфу метафоры и сравнения, обильно рассыпанные славянизмы и библейские образы, ее, по выражению самого Ломоносова, “высокость и великолепие” послужили образцом почти для всех русских поэтов 18 века.

М.В. Ломоносов писал оды, посвященные Анне Иоанновне, Иоанну Антоновичу, Елизавете Петровне, Петру III и Екатерине II. Однако содержание и значение похвальных од Ломоносова неизмеримо шире и важнее их официально-придворной роли. Похвальная ода представлялась Ломоносову наиболее удобной формой беседы с царями. В каждой из них поэт развивал свои идеи и планы, связанные с судьбами русского государства. Большая часть од была адресована Елизавете Петровне. Это объясняется не только тем, что с ее царствованием совпали двадцать лет жизни самого поэта, но и тем, что она была дочерью Петра I, которой, по мнению Ломоносова, прежде всего надлежало продолжать дела отца. Поэт выступает творцом, создающим своим словом особый мир, где нет места обыденным предметам и словам. Сознание такой своей миссии дает ему право вмешиваться в государственные дела, говорить «языком богов» о насущных политических и культурных проблемах, формулировать собственные взгляды и давать советы правителям. Так, в 1747 г., когда русское правительство собиралось вступить в войну на стороне Австрии, Англии и Голландии, воевавших тогда против Франции и германских государств, Ломоносов пишет свою знаменитую оду «На день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года». Ломоносов не был пацифистом, он гордился славой русского оружия и мощью Российского государства, способного постоять за себя перед лицом любого врага. Но, восхищаясь военной мощью России, Ломоносов видел и те страдания, которые несет война простым людям. Поэтому, прославляя оборонительные войны, Ломоносов отдавал предпочтение мирному состоянию народов, которое он назвал словом «тишина». Ода начинается вступлением, содержащим хвалу этой тишине, т. е. мирным временам, которые способствуют процветанию государства и благополучию народа. Царей, и царств земных отрада, Возлюбленная тишина, Блаженство сел, градов ограда, Коль ты полезна и красна! Вокруг тебя цветы пестреют И класы на полях желтеют; Сокровищ полны корабли Дерзают в море за тобою; Ты сыплешь щедрою рукою Свое богатство по земли. Обращаясь к Елизавете, Ломоносов славит ее как поборницу мира, которая при вступлении на престол прекратила войну со шведами: Когда на трон она вступила, Как высший подал ей венец, Тебя в Россию возвратила, Войне поставила конец.

Что касается мирного процветания государства, то и здесь у Ломоносова была четко продуманная программа. Он прекрасно видел неисчерпаемые богатства России: ее полноводные реки, плодоносные земли, сказочные недра. Но все это, по словам поэта, требует «искусством утвержденных рук». Главной задачей своего времени Ломоносов считал распространение наук, которые помогут овладеть этими сокровищами. Общественная программа Ломоносова могла воплотиться в жизнь только при одном условии: ее должен был принять и одобрить монарх. Для того чтобы сделать свои доводы максимально убедительными, поэт вводит образ Петра I. Ломоносов славит Петра за его военные успехи, за создание морского флота, за возведение Петербурга, но особенно за его покровительство наукам. Петр становится живым и убедительным примером для каждого из его наследников. Кратко упомянув о царствовании Екатерины I, Ломоносов вновь обращается к Елизавете, в ком ему хотелось бы видеть Достойную дочь великого отца, такую же покровительницу науки и искусства.

Что касается мирного процветания государства, то и здесь у Ломоносова была четко продуманная программа. Он прекрасно видел неисчерпаемые богатства России: ее полноводные реки, плодоносные земли, сказочные недра. Но все это, по словам поэта, требует «искусством утвержденных рук». Главной задачей своего времени Ломоносов считал распространение наук, которые помогут овладеть этими сокровищами. Общественная программа Ломоносова могла воплотиться в жизнь только при одном условии: ее должен был принять и одобрить монарх. Для того чтобы сделать свои доводы максимально убедительными, поэт вводит образ Петра I. Ломоносов славит Петра за его военные успехи, за создание морского флота, за возведение Петербурга, но особенно за его покровительство наукам. Петр становится живым и убедительным примером для каждого из его наследников. Кратко упомянув о царствовании Екатерины I, Ломоносов вновь обращается к Елизавете, в ком ему хотелось бы видеть достойную дочь великого отца, такую же покровительницу науки и искусства. В 1747 году Елизавета утвердила новый устав и новый штат Академии наук, сумма средств на науку была увеличена вдвое. И поэт славит императрицу как поборницу просвещения: Молчите, пламенные звуки, И колебать престаньте свет, Здесь в мире расширять науки Изволила Елисавет… Так в оду вводится новая тема — тема науки, подготовки из среды русских людей ученых. Ломоносов не ограничивал круг ученых рамками одного сословия, не считал образование и научную деятельность привилегией дворянства. В этом проявился демократизм мышления Ломоносова. Талантливых людей, «собственных Платонов» и «Невтонов», по его мнению, может «рождать» вся российская земля. Имена древнегреческого философа Платона и великого английского математика Ньютона приводятся им как символы подлинной учености. Заключительная строфа оды перекликается со вступительной: поэт вновь славит мир и тишину, и Елизавету, и обращается с предостережением к врагам России. Художественное своеобразие похвальной оды 1747 г. всецело определяется ее идейным содержанием. Ода представляет собой вдохновенный монолог поэта. Этот поэт, присутствующий во всех одах Ломоносова, — не сам Ломоносов; его образ лишен индивидуальных человеческих черт. Это как бы дух поэзии, дух государства и народа, выразивший себя в стихах. В авторскую речь вводятся типично ораторские приемы — вопросы, восклицания. Характер патетически-взволнованной речи придают оде многочисленные обращения автора к лире, к музам, к наукам, к российским «Невтонам» и «Платонам». Важное место отводится всевозможным олицетворениям, метафорам, аллегориям и гиперболам. С помощью олицетворений неодушевленные явления и отвлеченные понятия становятся участниками большого торжества, на которое поэт приглашает своих читателей. Вспоминая о царствовании Петра I, Ломоносов пишет: Тогда божественны науки Чрез горы, реки и моря В Россию простирали руки… Нева дивится зданиям, построенным на ее недавно пустынных берегах: Или я ныне позабылась И с оного пути склонилась, Которым прежде я текла? Поэт использует мифологические образы. Олицетворением военных успехов Петра I становится Марс, побежденной морской стихии — Нептун. Ломоносов считает достоинствами поэтической речи «важность», «великолепие», «возвышение», «стремление», «силу», «изобилие» и т.п. Он использует славянизмы, библеизмы, высокую лексику, поддерживая тем самым общую атмосферу торжественного стиля. В большинстве случаев ода состояла из строф с повторяющейся рифмовкой, но десятистишная строфа, предложенная Ломоносовым, закрепилась в русской поэзии. Преобразователь нашего стихосложения *— М. В. Ломоносов — первым достиг вершин поэтического исскуства. Своей выдающейся одой «На день восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны 1747 года» он вписал еще одну яркую страницу в историю мировой лирики.

Заключение

Михаилу Васильевичу Ломоносову по необъятности его интересов принадлежит одно из самых видных мест в истории культуры всего человечества. Даже Леонардо да Винчи, Лейбниц, Франклин и Гёте — более специальны и узки. Замечательно при этом, что ни одно дело, начатое М.В. Ломоносовым, будь то физико-химические исследования, трагедии и оды, составление грамматики и русской истории, организация и управление, географические проекты, политико-экономические вопросы, не делалось им против воли или даже безразлично. М.В. Ломоносов был всегда увлечён своим делом до вдохновения и самозабвения, — об этом говорит каждая страница его литературного наследства.

Пушкин однажды заметил: “Ломоносов был великий человек. Между Петром I и Екатериной II он один является самобытным сподвижником просвещения. Он создал первый университет, он, лучше сказать, сам был первым нашим университетом”. При этом разнообразные интересы М. В. Ломоносова удивительным образом совмещались в нём вполне гармонично.

М.В. Ломоносов был первым русским учёным не потому только, что он русский по национальности и с исключительным успехом развивал в России передовую науку, — он первый русский учёный ещё потому, что в нём впервые и с необычайной силой и выразительностью открылись те особенности русского научного гения, которые потом проявились в Лобачевском, Менделееве, Бутлерове, Лебедеве, Павлове и других главных представителях русской науки. История русской науки показывает, что её гениям свойственна особая широта задач и результатов, связанная, однако, с удивительной почвенностью и реальностью и, вместе с тем, простотой подхода к решениям. Эти черты, этот стиль работы, которые мы встречаем и у Менделеева, и у Павлова, особо выразительны у Ломоносова.

Благодаря непреклонной воле, решительности и необычайной энергии из деревенского мальчика, крестьянина-рыболова, всего лишь в 19 лет начавшего школьную учёбу, выросла грандиозная фигура величайшего мыслителя, опередившего на целое столетие своих современников, прокладывавшего новые пути, открывавшего новые горизонты в различных областях точных наук, писателя, общественного деятеля, стойкого и открытого борца за высшие интересы науки и просвещения.

Библиография

1. Барулина Е.Н. Великий философ-материалист. — М.: Издательство МГУ, 1961.

2. Банников Н.В. Три века русской поэзии.-М.:Просвещение, 1986.

3. Белявский М.Т. Ломоносов и основание московского университета. — М.: Издательство МГУ, 1955.

4. Белявский М.Т. Ломоносов — наш первый университет. — М.: Издательство МГУ, 1961.

5. Вавилов С.И. Михаил Васильевич Ломоносов 1711-1961. — М.: Издательство Академии наук СССР, 1961.

6. Васецкий Г.С. Мировоззрение М.В. Ломоносова. — М.: Издательство МГУ, 1961.

7. Ишлинский М.Л., Павлова А.Р. М.В. Ломоносов — великий русский ученый. — М.: Педагогика, 1986.

8. Карпеев Э.П. Михаил Васильевич Ломоносов. — М.: Просвещение, 1987.

9. Карпеев Э.П. М.В. Ломоносов — великий русский ученый-энциклопедист. — Л.: Знание, 1986.

10. Коровин Г.М. Михаил Васильевич Ломоносов. — М.: Просвещение, 1950.

11. Кузнецов Б.Г. Творческий путь Ломоносова. — М.: Академия наук, 1961.

13. Лебедев Е.Н. Ломоносов. — Молодая гвардия, 1990.

14. Ломоносов М.В. О воспитании и образовании. — М.: Педагогика, 1991.- 106 с.

17. Павлова Г.Е. М.В. Ломоносов и становление отечественной науки. -М.: Академия наук — 1986.

18. Уткина Н.Ф. Михаил Васильевич Ломоносов. — М.: Мысль, 1986. — 305 с.




Предыдущий:

Следующий: